Книга Репетитор для мажора, страница 36 – Шарлотта Эйзинбург

— ...Ты позоришь мою фамилию. Тебе дали всё, а ты способен только мячом об паркет стучать. Пустоголовый спортсмен, который двух слов по специальности связать не может. Если ты думаешь, что я буду вечно терпеть твою бездарность и оплачивать твои тусовки...

Я вижу, как Марк стоит с опущенной головой. Его плечи напряжены, челюсти сжаты до белизны. Но он просто молча глотает это унижение.

У меня внутри всё вспыхивает. Страха нет. Есть только глухая, обжигающая ярость, как будто его отец орёт сейчас на меня.

Я выхожу из-за колонны и решительно направляюсь прямо к ним, громко стуча каблуками по асфальту.

— Вы абсолютно не правы.

Мой голос звучит резко и звонко, разрезая утреннюю тишину парковки.

Роман Соболев медленно поворачивает голову. Его холодные глаза сканируют меня с ног до головы, словно прикидывая, что это за дерзкая помеха нарисовалась на его пути. Марк вздрагивает, в его глазах вспыхивает дикая паника.

— Тая, с ума сошла, не лезь... — хрипло выдыхает он, делая шаг ко мне.

Я не обращаю на него внимания и, вздёрнув подборок, подхожу ближе к его отцу.

— Меня зовут Таисия Скворцова. Я репетитор Марка по эконометрике, — чеканю я, чувствуя, как от адреналина звенит в ушах. — И вы глубоко заблуждаетесь. У Марка блестящий, нешаблонный аналитический ум. Вчера он за десять минут разложил мне многофакторную регрессию, применив её к реальным рискам кассового разрыва при инфляции. То, на что другим студентам требуются недели зубрёжки, он понимает интуитивно. Он практик. И если вы перестанете давить на него своими ожиданиями и дадите свободу, он превзойдёт вас.

На парковке повисает такая мёртвая тишина, что слышно, как гудит мотор заведённого «Майбаха».

Лицо Соболева-старшего каменеет. Он смотрит на меня несколько долгих, тяжёлых секунд. В его взгляде мелькает что-то похожее на раздражение, смешанное с невольным уважением.

Он переводит взгляд на ошарашенного сына.

— Посмотрим на ведомость через неделю, — сухо бросает он. Разворачивается, садится на заднее сиденье своей машины и захлопывает дверь.

«Майбах» плавно отъезжает, оставляя нас одних.

Меня начинает немного трясти. Боже. Я только что наехала на одного из самых влиятельных людей города. Ноги становятся ватными.

Внезапно Марк делает рывок, хватает меня за плечи и впечатывает спиной в прохладную кирпичную стену здания.

Он запускает обе руки в мои распущенные волосы и целует. Дико, отчаянно, выбивая весь кислород из лёгких. В этом поцелуе столько сумасшедшей страсти, что у меня подкашиваются колени. Я обвиваю руками его шею, отвечая ему с такой же самоотдачей.

Спустя минуту мы отрываемся друг от друга, тяжело дыша. Марк прислоняется лбом к моему лбу, закрыв глаза.

— Ты ненормальная, — хрипит он, и на его губах блуждает счастливая, сумасшедшая улыбка.

— Я просто не могла стоять в стороне, — выдыхаю прямо ему в губы.

— Воу-воу, полегче, голубки. Какая страсть с утра пораньше, — нашу идиллию нарушает чей-то противный голос.

Мы резко оборачиваемся. В паре метров стоит Дэн. Видимо, он только что припарковал свою машину неподалеку. Руки в карманах джинсов, на лице — злая, токсичная ухмылка. За его спиной маячит Анжела, с интересом выглядывающая из-за его плеча.

— Закрой рот, Дэн, — рычит Соболев, делая шаг к другу. — Это тебя не касается.