Книга Дорогая, я здесь, страница 64 – Кристина Лин

— Так хорошо, — бормочет осипшим голосом мне в губы. И я, не удержавшись, расплываюсь в улыбке. Она такая мягкая, расслабленная и такая моя.

Мы встаем и приводим себя в порядок. Возвращаемся в дом, взявшись за руки. Она явно обескуражена тем, что произошло в лесу. Думает, что разонравится мне теперь, что ли? Дурочка. Я притягиваю ее к себе и ласково целую в висок, а она так доверчиво прижимается ко мне, что хочется не отпускать никогда.

В Москву возвращаемся следующим вечером. Хочу везти ее к себе, но Алина говорит, что ей нужно домой. Послушно подвожу ее к ее дому. Она чмокает в щеку и хочет быстро выпрыгнуть из машины. Но я не даю, притягиваю к себе и впиваюсь в губы. Мне нравится, как она стонет мне в губы. А от того, что я знаю о ее внутренней борьбе, ведь она хотела отшить меня, эти стоны такие желанные, ведь они искренни. Удивительно, столько баб у меня было, но ни одна не стонала со мной так сладко. Я всегда чувствовал, когда женщины пытались произвести впечатление. Иногда мне даже казалось, что свои громкие стоны они репетируют в одиночестве, чтобы потом свести с ума мужчину. Но Алина была настолько искренней, насколько зажатой и недоверчивой.

Завтра выходной и я приглашаю свою малышку на свидание. На этот раз никаких пафосных ресторанов. Я приглашаю ее на выставку начинающего, но подающего большие надежды художника. Алина спускается к машине в черном облегающем платье и туфлях на каблуках. Сверху она накинула голубой пиджак, в котором я не раз видел ее в офисе. Она впорхнула в салон, и запах ее духов заполнил легкие, щекоча ноздри приятным ароматом. Я настолько привык у ее аромату, что только от одного этого запаха член мучительно дергался в штанах, а во рту скапливалась слюна. Сканирую ее голодным взглядом, в то время, как она, пристегнувшись, целомудренно сложила руки на коленях.

На выставке полно народу, меня многие узнают и подходят поздороваться и пожать руку. Но меня это не волнуют. Я знаю, что достаточно известен в определенных кругах, и привык к такому вниманию к своей персоне. Отхожу ненадолго от Алины, чтобы переговорить с одним из своих бизнес-партнеров. Девушка рассматривает картину, и я надеюсь, что она не заметит моего отсутствия. Когда через пять минут я нахожу ее глазами, она стоит с перекошенным от злости лицом, а рядом с ней Анжела. И судя по язвительной ухмылочке второй, вовсе не сладкими речами она ее кормит сейчас. Вот же сучка! Быстрыми шагами иду к Алине. Уже на подходе разбираю ядовитые слова Анжелы моей девочке:

— Ты не сможешь дать то, что ему нужно. Кишка тонка… — все. Больше она не успевает ничего сказать, я встреваю между ними.

— Анжела, тебе не пора уже? — спрашиваю ледяным тоном. Та смотрит в мои глаза, не моргая, словно прикидывая, насколько я злой сейчас по десятибальной шкале. А я не просто зол, я в ярости. От того, что эта дрянь посмела говорить гадости моей девочке. А в том, что это гадости, у меня нет сомнений.

Анжела понимает, что сейчас со мной лучше не спорить, окидывает меня презрительным взглядом и уходит. А я поворачиваюсь к Алине, которая опустила взгляд вниз и активно рассматривает носки своих туфель. Да что же это такое?! Что ни свидание, то катастрофа!

— Алин, чтобы она не сказала тебе, не бери в голову, — говорю ей, сжимая ее плечи и стараясь заглянуть в глаза.