Книга Дорогая, я здесь, страница 47 – Кристина Лин

Такси подъехало к дому, я попросила водителя остановить возле подъезда. Расплатившись с водителем, выхожу из машины. Иду к подъезду, но едва успеваю схватиться за дверную ручку, как сильные мужские руки подхватывают меня и закидывают на плечо. От неожиданности я не сразу начала сопротивляться. А когда хотела закричать, меня поставили на ноги, и я увидела разъяренное лицо Володарского прямо перед собой. Он открыл двери своей машины и затолкал меня на заднее сидение. Обошел машину и сел на заднем сидении рядом со мной.

— Олег Максимович, давайте завтра поговорим. Я очень устала, — говорю, дергая дверную ручку. Но мужчина, перегнувшись через меня, захлопывает двери, не давая мне выйти. И я почти физически ощущаю волны гнева, которые исходят от него.

— Почему ты не дождалась меня? Я ведь сказал, что отвезу тебя, — говорит он вроде бы спокойно, но я улавливаю, что ему очень трудно сдерживаться. — Я чуть с ума не сошел, когда ты уехала. Почему, Алина? Я настолько тебе противен?

— Я натерла ноги, — отвечаю тихо.

— Что? — его брови ползут вверх, и он почти выкрикивает свой вопрос.

— Я много танцевала, а эти чертовы босоножки натерли мне. Я не могла больше терпеть боль. А ждать вас, стоя в этих босоножках, не было сил. — Я понимаю, что объяснение на уровне маленькой девочки, у которой ножки бо-бо. Но сейчас я так сильно устала, что мне все равно, что он обо мне подумает.

Володарский уставился на меня, как на нечто неизвестное науке. Потом перевел взгляд на мои ноги. Наклонился и подхватил их за лодыжки, закинул себе на колени. Снял босоножки, и я облегченно выдохнула. Он смотрел на мои ноги, которые были растерты до крови, слегка поглаживая ранки большим пальцем. И, хотя у меня очень болели ноги, я не посмела остановить его или что-то сказать. Было в этом его действии что-то слишком нежное и интимное.

Мужчина протянул руку под переднее сидение и достал аптечку. Я молча наблюдала за ним, пока он доставал перекись водорода и вату. Смочив вату в перекиси, он аккуратно стал обрабатывать ранки на ногах. Когда я вскрикивала, он нежно дул на ранки, будто маленькому ребенку.

Я смотрела на его сосредоточенное лицо. И то, как он сейчас ухаживал за мной, никак не вязалось с тем образом ловеласа, к которому я привыкла. Будто со мной он становился другим. Неужели это я изменила его? Нет, не может быть.

Закончив обрабатывать раны, он положил аптечку на место. Не опуская мои ноги, он стал очень нежно и медленно поглаживать их рукой. Его прикосновения были ласковыми, словно невесомыми. Будто он боялся разрушить хрупкость момента своим напором. Я не знаю, о чем он сейчас думает. А о том, что он задумался, свидетельствовало серьезное выражение его лица. Он продолжал водить рукой по моей ноге, постепенно подбираясь все выше. В этом платье мои ноги были практически полностью оголены, и он, не отрываясь, любовался ими.

— Ты очень красивая, — сказал он тихо. Он поднял голову и посмотрел на меня, встретившись со мной взглядом. Я смотрела в его глаза и видела в них какую-то щенячью преданность. Будто он никогда не предаст. Все мои чувства кричали о том, что я могу ему верить. А разум заглушал их одной фразой: "Это же Володарский!" И этим было все сказано. Да, верить ему нельзя.