Книга Дорогая, я здесь, страница 29 – Кристина Лин

Сна ни в одном глазу. Хожу по квартире, как лев в клетке. Через час мне удаётся взять себя в руки, успокоиться и даже принять душ. Включаю холодную на максимум. Ледяная вода отрезвляет, переключая внимание на покалывания на коже. Растираюсь полотенцем до красоты. Делаю себе кофе и с кружкой сажусь в кресле возле панорамного окна. Наблюдаю, как восходящее солнце освещает спящий город холодным утренним светом.

Наверное, это сродни медитации. Очень трудно удерживать злость, когда перед тобою, как на ладони, занимается рассвет. В красках восходящего солнца город кажется таким тихим, умиротворенным. И даже не верится, что совсем скоро город проснётся, превратившись в шумный улей.

Дождавшись, когда встанет солнце и город окончательно пробудится ото сна, я выхожу из квартиры и еду в офис. Приезжаю раньше всех. Иду по пустому помещению в свой кабинет. Сажусь в кресло и включаю ноутбук. Пытаюсь работать, но мои мысли то и дело возвращаются к вчерашнему вечеру и сегодняшней ночи.

Постепенно офис наполняется людьми. Сотрудники приходят, занимая рабочие места. Алина проходит к своему столу и включает компьютер. Она садится, выпрямив спину, и привычными движениями щёлкает мышкой. Открывает письмо, читает, печатает ответ, отправляет. А я просто охреневаю от того, с каким спокойствием она выполняет эту рутину после того, как сбежала от меня ночью. Будто для неё это обычное дело — вот так сбегать от мужчины. А вдруг, ей это на самом деле не впервой? Может, для нее такое поведение норма. Ерзаю на стуле от мысли о том, сколько мужчин до меня она успела также обставить. Руки сжимаются в кулаки, изо всех сил сдерживаю себя, чтобы не стукнуть по столу. Прихожу в себя только, когда слышу стук в двери.

— Да? — рявкаю, и тут же замираю, когда на пороге моего кабинета появляется Алина. Она подходит ко мне, ставит на стол чашку с кофе. Все как обычно. Настолько обыденно, что обидно до зубовного скрежета.

— Олег Максимович, у вас совещание через полчаса, — напоминает она, — вторая переговорная. — Поворачивается к двери, собираясь уйти. Но так не пойдёт!

— Не спеши, — говорю ей в спину, — закрой двери.

Она послушно прикрывает двери в комнату. Поворачивается ко мне, наблюдает, как я закрываю жалюзи на прозрачной стене кабинета и, только убедившись, что нас не видно и не слышно, подхожу к ней.

— Что за цирк, Алина? — рявкаю, заглядывая ей в глаза.

— Не понимаю о чем вы, Олег Максимович, — говорит, удивлённо подняв брови и невозмутимо глядя в мои глаза. Я вижу, что она совершенно искренне не понимает, и это злит ещё больше.

— Зачем ты сбежала от меня ночью? — спрашиваю.

— Мне утром нужно было на работу, а все мои вещи у меня в квартире, — отвечает спокойно. — Наверняка, вам так тоже было удобней.

— Не было мне так удобней! — почти кричу на неё. Но она и бровью не ведёт. И вся моя злость мигом испаряется, когда я понимаю, что не имею права что-то требовать от неё. Она поступила так, как посчитала нужным. И имеет на это право. Я шумно выдыхаю, обхватываю её талию и притягиваю девушку к себе. Она обхватывает мои ладони своими руками, убирает их со своей талии и отходит от меня на пару шагов.

— Думаю, будет лучше, если в офисе мы будем держать субординацию, — говорит, глядя мне в глаза. Понимаю умом, что она права. Но эти слова звучат как пощечина. Когда что-то нельзя, этого хочется ещё сильней. Как бы по-детски это не звучало.