Книга Любовник, страница 40 – Кристина Лин

Смотрю на телефон, сообщения ее читаю. Злость берет. На самого себя и на нее.

Детка, я ж тебя затрахаю, когда вернусь, понимаешь? Сама меня распаляешь, а потом строишь из себя невинность. Будто, не понимаешь, что подогреваешь меня только сильнее?! Круче самой умелой проститутки, раскаленным железом по венам.

«Обсудим, когда вернусь из командировки», — пишу ей, отправляю.

А у самого скулы сводит, стоит только представить, как мы будем обсуждать. Член болезненно ноет, упираясь в ткань брюк. А моя сладкая нахалка даже не отвечает ничего из того, что я привык.

Соври хоть, что соскучилась. Но нет, эта конфетка у нас, блять, сама по себе. Все то она разрулит, все то у нее схвачено. И деньги мне какие-то возвращать собралась.

Нет, милая, я с тебя другой валютой возьму, не отвертишься. Даже спящую трахну, не надейся устроить мне обломинго из разряда тех, что ты можешь.

Закрываю ноутбук, иду в душ. Мне сейчас холодный не помешает. Бодрит. Еще бы можно было так мысли об упругой заднице Ларочки из головы выкинуть. Но нихрена это не получается.

Чувствую себя голодным и одиноким. Не хватает ее запаха рядом, мягкого податливого тела. И это открытие пугает. Никогда раньше не тосковал так по женщине. Я их брал. Щедро платил им, не жалел бабок на подарки, они мне дарили себя. Простой расклад, понятный.

А с этой ни черта не понятно! Все не по плану, все, мать его, не так!

И когда я успел так подсесть? Пара встреч, и все. Будто пацан малолетний. Тянет к ней со страшной силой, до ломоты в мышцах. В постели кручусь, не могу уснуть. Не ожидал, что меня так пробрать может.

Раньше ржал с мужиков, которые за бабами бегают. А теперь сам готов в бега пуститься. Если в сторону моей феечки, то и побегать можно.

Что я несу? Сам себя не узнаю.

Следующие два моя крыша медленно едет. Прям слышу ее скрип. Совсем до ручки дошел. Хочется мне Ларочку рядом. Даже на то, что она спать у меня в номере будет, согласен. Хотя нет, все равно трахну.

На взводе постоянно, китайцев убить готов. Они все тянут, разводят церемонии. А мне на родину охота, устал. Но дела до конца доводить привык. Поэтому делаю все возможное, и договор мы подписываем. Радуюсь возможности уехать, как дембелю.

По возвращении в Москву направляюсь в апартаменты, а не домой. Лена на операции, а я не хочу в дом.

Принимаю душ, смотрю на часы. Десять утра только. До перерыва далеко, не дотерплю.

«Жду тебя в квартире», — отправляю Ларисе сообщение.

«Я на совещании», — приходит ответ.

Логичная и правильная до зубовного скрежета. Хоть головой о стену бейся.

«Через полчаса, чтобы была здесь», — отправляю и опускаюсь на кровать.

Дольше не выдержу. Знать, что она здесь, в двух кварталах, совсем близко, и не иметь возможности дотронуться! Мне почти больно от этого. Ломает. Пиздец какой-то!

Я болен. И у меня ломка.

Заказываю доставку еды. Привозят все очень быстро. Достаю из пакета, на столе контейнеры расставляю. Звонок в двери бьет по оголенным нервам.

Открываю. На пороге она стоит. Красивая.

— Проходи, — говорю. Но что с голосом? Будто я все эти дни бухал, не просыхая.

Лариса заходит. Медленно снимает пуховик, разувается.

А я уже на грани. Сожрать ее хочу. Жестко отыметь, чтобы перестало так ныть в груди. Никуда от этого чувства не деться, из головы не выкинуть. Сам себя пугаюсь. Стоит коснуться, и все. Пиздец тебе, Ларочка, затрахаю до потери сознания.