Книга Гувернантка из Лидброк-Гроув, страница 24 – Виктория Воронина

Дориан своими сердечными словами быстро восстановил былую дружбу с Фанни, которая несколько поблекла от долгой разлуки. Меня он тоже не обделил вниманием, и, повернувшись ко мне, мягко сказал:

— Рад познакомиться с вами, мисс Линн. Я приятно удивлен тем, какие успехи сделала в учебе Фанни с вашей помощью. Сэр Джордж и леди Амелия ничуть не преувеличивали, когда хвалили ваш ум и такт. Никогда не думал, что из моей кузины-сорванца получится такая благовоспитанная юная леди.

При прямом обращении Дориана ко мне меня будто бы обдало теплой волной, чего со мной еще никогда не бывало при разговоре с посторонним человеком. Я снова присела в поклоне перед ним, и пробормотала:

— Благодарю вас за добрые слова, сэр!

Охватившее меня непонятное смущение не оставило меня даже за обедом. Я почти не притронулась к своему любимому рагу из кролика и только прислушивалась к разговору за столом. Речь шла не много не мало – о бале через два года, который родители Фанни намеревались дать в честь ее шестнадцатилетия.

— Я обязательно буду на нем, - твердо пообещал своим родственникам молодой баронет, вытирая в последний раз губы салфеткой. – И приглашу Фанни на первый танец.

— О, Дориан, это будет для меня лучшим подарком ко дню рождения, - зарделась Фанни. Еще больше она обрадовалась, когда ее родителям удалось уговорить молодого баронета переехать к ним из гостиницы на то время, что он будет в Лондоне, улаживая свои дела.

Я провела несколько дней под одной крышей с Дорианом и поняла, почему моя подруга Фанни считает его «лучшим джентльменом на свете». Его доброта и внимание к нам, еще неоперившимся школьницам со стороны казались просто невероятными и навеки завоевали мое молчаливое признание. Старший брат Фанни тоже был весьма привлекательным молодым человеком, однако ни разу мое сердце не забилось сильнее в его присутствии, в то время как в обществе молодого баронета Эндервилля я скоро начала испытывать чувство абсолютного счастья, совсем как в раннем детстве, когда были живы мои родители. Его такт способствовал тому, что я очень быстро освоилась с его обществом и могла с легкостью говорить с ним на любые приличные для юной леди темы. Лорд Лэндон и леди Амелия со своей стороны поощряли наше знакомство и делали все возможное, чтобы я предстала перед своим новым другом в самом выгодном свете. Зная, что я прекрасно пою и играю на рояле, они попросили меня исполнить для Дориана, чрезвычайно любившего музыку его любимую народную балладу «Роза и шиповник», повествующей о трагедии юной леди из шотландского клана Дугласов, которой родственники не разрешали выйти замуж за любимого. Я сама любила эту балладу, хотя находила ее очень печальной, но часто репетировала ее и потому могла проникновенно спеть весь ее длинный текст, и особенно последние строки и так, что глаза леди Амелии и горничных увлажнились от сострадания к несчастным влюбленным.

У церкви Сент-Мэри подруга лежит.

С ней рядом несчастный любовник.

Над нею белая роза цветет,

Над ним - ароматный шиповник.

Кусты разрослись и ветвями сплелись,

И в мае цветут они оба.

И шепчут они, что лежат в их тени

Два друга, любивших до гроба.(1)

Дориан, не двигаясь, слушал балладу, поддавшись вперед. Он как истинный меломан весь обратился в слух и зрение, при этом его блестящие глаза выдавали глубокое волнение. Когда я закончила петь, он с признательностью сказал: