Книга Ричард Глостер, король английский, страница 34 – Виктория Воронина

— Если бы я знал, что принцы живы, я бы никогда не стал претендовать на корону Англии, - в волнении произнес Генрих Тюдор, поддаваясь своему здравому смыслу. - Я бы помирился с Ричардом, женился на Елизавете Йоркской и занял свое место среди высшей знати Англии.

— Разве? - позволил себе усомниться Джон Мортон. - А как же ваша ненависть к Йоркам и желание отомстить им?

— Чувства должны отступать перед давлением обстоятельств, - сухо ответил Генрих Тюдор. - Получается, что мой брак с Елизаветой Йоркской ничего не даст мне. Мало того, что принцесса незаконнорожденная, так еще живы ее братья, обладающие большими, чем она правами, если они только у них есть.

— Почему же, принцесса Елизавета не потеряла своей ценности для вас, мой повелитель, - возразил епископ Мортон, - Если Ричард будет побежден, а принцы исчезнут, будет весьма возможно добиться аннулирования акта о лишении прав детей Эдуарда Четвертого, и тогда брак даст вам очень весомую причину претендовать на английскую корону.

— Но тогда нужно будет убить принцев, - глухо произнес Генрих Тюдор. - Мне противно это деяние.

Вспомните, мой король, они Йорки, Йорки, вы их ненавидите, - напомнил Мортон.

— Это так, и все же, епископ, они дети, дети, которые никому не причинили зла, - в тон ему сказал Генрих.

Мортон раздраженно вздохнул - будущий король намеренно не понимал его.

— Государь, отступать нам некуда, - жестко проговорил он. - Ричард не забудет, как вы назвали себя королем Англии, и не простит вам этого. Теперь вопрос стоит так: кому из вас жить на этом свете - Ричарду с его племянниками или вам. Надеюсь, мой повелитель, что вы выберете все-таки себя.

С этими словами епископ Мортон поклонился своему принцу, и хладнокровный, как рыба, удалился из комнаты. Генрих Тюдор остался в тягостном одиночестве и принялся размышлять над новостями епископа Мортона. Теперь ему стало ясно, почему королева Елизавета Вудвилл решилась на опасную авантюру, взяв его, лишенного всех прав изгнанника, в союзники, - ставки были слишком велики. Она рассчитывала, сделав приманкой свою дочь, его руками расчистить дорогу к трону для старшего сына, который оказался жив, ибо принцесса Елизавета, конечно, уступала брату в правах. Ненависть к Йоркам из-за вероломства Елизаветы Вудвилл как никогда овладела сердцем Генриха Тюдора. А тут еще старший сын королевы, маркиз Дорсет, зашел к нему, желая еще раз услышать от него подтверждение его намерения взять в жены его сестру. У Дорсета были основания для беспокойства: с тех пор как изгнанники вступили на землю Англии, Тюдоры стали заметно более холодны к нему. Маркиз, желая пробудить в Генрихе Тюдоре личный интерес к Елизавете, стал рассказывать, как красива, мила и обаятельна его сестра, и какую радость всем окружающим приносит ее присутствие. Словом, старшая дочь Эдуарда Четвертого была идеалом жены для любого мужчины. Однако, самое большее, что мог добиться Дорсет от будущего зятя, это его скупого высказывания, что "согласие леди Елизаветы сочетаться со мной браком - это великая честь для меня".

Стоило только Генриху Тюдору вспомнить, что Елизавета принадлежит к ненавистному для него роду Йорков, острейшая неприязнь овладевала им к незнакомой невесте, и никакая прелесть ее не могла его тронуть. Долгие годы безрадостного, горестного, полного унижений изгнания, наложили неизгладимый отпечаток на личность Генриха Тюдора, и приглушили в нем добрые качества его натуры. Несправедливое лишение в пять лет всех своих фамильных владений, вечный страх его выдачи врагам, унизи­тельные просьбы денег у французских принцев разви­ли в нем подозрительность, расчетливость, скупость и эгоизм. Он неохотно делился деньгами даже с близкими друзьями, и только своей матери и лорду Джасперу Тюдору он доверял как самому себе.