Книга Царская невеста, страница 38 – Виктория Воронина

С наибольшим размахом праздник наступления зимы отмечали в Ханском дворце. Фатима-Султан разослала приглашения всем знатным женщинам города: пригласила она так же Марию Плещееву на свой пышный прием, причем девушка оказалась одной из первых приглашенных гостий. Маша без особой охоты принялась собираться. Помня не то предупреждение, не то угрозы молодого хана, касающихся его матери, она не горела желанием встречи с Фатимой-Султан, однако это приглашение было сродни приказу, нарушить который не представляло возможным. И Маша отправилась в гарем, захватив подарок для султанши – большой серебряный гребень в ореховой расписной шкатулке.

Фатима-Султан восседала на тронном возвышении среди празднично одетых знатных женщин, выделяясь богатством и великолепием своего царственного наряда. Одежда худощавой султанши состояла из бархатного платья кулмэк насыщенного зеленого цвета, синих штанах-шароварах и длинном желтом камзоле. Ее темное суконное покрывало, отделанное золотым и серебряным тесьмом, закрывало спину и волосы, на голове красовалась остроконечная шапочка кашпу, украшенная тесными рядами серебряных монет, к ней же были приделаны длинные ушные подвески со вставками из драгоценных камней. Пышное нагрудное украшение изю портнихи пришили прямо к платью, по-прежнему тонкий стан владычицы обхватывал большой пояс из золотых пластин. Новые сапоги ичиги матери касимовского царя были сплошь покрыты узорами, даже на высоких каблуках красовался цветочный орнамент. Украшения ее приближенных слуг также стоили немало денег, но выглядели по сравнению с ее драгоценностями блекло и невзрачно.

Вопреки ожиданию Фатима-Султан очень приветливо встретила русскую гостью, громко восхитилась ее подарком, хотя в серебряном гребне не было ничего столь ценного, что могло вызвать восторг татарской владычицы, привыкшей к роскошным дарам. Она любезно предложила дочери воеводы Плещеева принять участие в праздничном застолье, и главный евнух Кизляр-ага отвел девушку за столик в углу, подальше от татарской царицы и ее любимого внука Карима, находившегося на попечении нянек.

Маша заняла отведенное ей место, но выставленные блюда не вызывали у нее аппетита, и это при том, что они могли удовлетворить самый взыскательный вкус гурмана. Восхитительно пахла только что приготовленная рыба, выловленная из Оки, золотистая корочка беляшей с гусятиной сочилась светлым жирком, азу из отборной баранины дворцовые повара потушили с овощами. Большой горкой поднималось на тарелке мучное печенье из обжаренных кусочков теста, перемешанных с медовым сиропом, рядом с ним красовался крымский темный виноград в вазе из грузинского хрусталя. В кувшинчиках хранился освежающий напиток молочного цвета носивший название буза, а также насыщенный узвар из сухофруктов, подслащенный медом. Все застолье выглядело весьма аппетитно, но у Маши словно комок в горле встал при виде этого гастрономического изобилия.

Девушка призадумалась, что с нею не так и почему ей кусок в горло не идет в отличие от других гостий властительницы Касимова, громко и быстро поедающих еду за своими столиками. Ее же рука не поднималась взять что-либо от услужливо кланяющейся ей евнуха, и смотреть на роскошные яства ей вовсе не хотелось. Возможно аппетит ей перебила хозяйка застолья. Фатима-Султан любезно ее встретила, даже чрезвычайно любезно, но при этом на какое-то мгновение взгляд ее сделался острым и колючим словно чертополох. Вот это различие между внешним приветствием и внутренним неприятием сразу подсознательно насторожило Машу и она, нехотя отведав печенья, начала осматриваться вокруг.