Книга Царская невеста, страница 27 – Виктория Воронина

Сеид-Бурхан почернел от горя узнав такую новость, когда вернулся в Касимов. Он бросился в погоню за работорговцами, надеясь вернуть себе любимую жену, но тщетно. Несмотря на тщательные поиски он не смог найти даже ее следа.

Молодой хан не сказал матери ни слова упрека, но месть его оказалась страшной. Он так же жестоко поступил с Салтыкай, как его мать с Айгуль, причем пренебрежительно продал нелюбимую супругу за медный грош торговцам невольниками. Затем демонстративно перестал прислушиваться к ее советам, начал искать союза с Москвой и посватался к русской царевне.

Маше после рассказа этой истории хотелось бежать на край света от касимовского царского семейства, где свои запросто пожирали своих как змеи в тесном гнезде. Однако мысль об отце останавливала девушку. Воеводу Плещеева вроде простили. Царь Алексей даже послал его на подмогу Богдану Хмельницкому, учитывая его прошлые знакомства с литовскими панами и польскими воеводами. Но Никифора Юрьевича запросто могли водворить обратно в темницу, если она откажется от замужества с касимовским царем и высочайшая опала бедой аукнется ее матери, братьям и сестрам.

Маша горестно подперла щеку правой рукой. Ну и задачку задал ей царский пестун!!! Она должна была убедить Сеид-Бурхана не притеснять православных христиан, принять христианство и отказаться от возможности иметь других жен помимо ее одной. Какой татарин пойдет на такие условия, да еще притом, что не ее Сеид-Бурхан желал видеть своей женой, а «багрянорожденную» царевну из династии Романовых! Что в ней есть такого, чтобы касимовский царь прельстился ею?! Она даже собой не ахти какая красавица, если царь Алексей Михайлович предпочел ей Евфимию Всеволожскую и Марию Милославскую. Маша догадывалась, что касимовский властитель вовсе не придет в восторг от замены невесты, как бы ее не расхваливал велеречивый дьяк Поликарпов. Наоборот, его охватит вполне обоснованный гнев, и ее бедовая головушка окажется в беде, недаром кукушка накуковала ей только год жизни. Однако взялся за гуж, не говори, что не дюж! Маша решительно встала с дерева, оправляя свое платье, тем более, что писарь Фомы Поликарпова Степан Ласков уже звал ее продолжить дальнейший путь.

В Касимов они въехали на следующий день при небольшом стечении народа, также стремящегося попасть в город. Маша со свойственным ей любопытством оглянулась вокруг. Касимов раскинулся на левом берегу реки Оки, имеющему высокие холмы, изрезанные оврагами, и река изгибалась в этом месте в виде большой петли. Дома здесь строили из местного дерева; только татарские постройки, как поведал ей дьяк Поликарпов – Мечеть царя Касима, Ханский дворец и усыпальницы-текие были возведены из белого камня.

Обоз из Москвы остановился в Ямской слободе, во дворе большой посольской избы, где поблизости держал свой охранительный гарнизон московский воевода. После короткого отдыха русские сменили дорожное платье на парадное, и направились на прием к касимовскому царю после третьего совершения татарами намаза - предвечерней четырёхкратной молитвы аср.

Маша надела распашной красный сарафан с бронзовыми блестящими пуговицами и богатой цветочной вышивкой. Желая заинтересовать своего потенциального жениха, девушка прицепила к жемчужному венцу на своей голове длинную фату особого плетения, позволяющую ей хорошо видеть окружающих, и накинула ее на лицо, скрывая внешность. Эта легкая таинственность являла собой ее единственный козырь в деле устройства брака с татарином и Маша твердо намеревалась как можно дольше скрывать от молодого хана свое лицо.