Книга Судьба плетется нитями любви, страница 77 – Лео Любавич

— Понимаете, госпожа Иоганна, — проговорил он наконец, вытирая пот со лба, — создание такого письма — дело тонкое и опасное. И требует… определенного… разрешения.

— Разрешения? Чьего разрешения? — нахмурилась Иоганна.

— Графа, конечно, — ответил Эймерих, глядя ей прямо в глаза. — Если он одобрит вашу… просьбу, то я, разумеется, сделаю все, что в моих силах. Но без его согласия я не могу даже начать работу.

Иоганна молча кивнула. Теперь ей предстояло убедить графа в необходимости этого опасного предприятия. И она была готова на все, чтобы добиться своего.

Иоганна, словно вихрь, взбежала по мраморной лестнице, не обращая внимания на удивленные взгляды слуг. Дверь в кабинет Каменского распахнулась перед ней, как по волшебству.

— Алексей! — вырвалось у нее почти криком, едва она переступила порог.

Она больше не называла его “граф Каменский”, “Ваша Светлость” или даже “господин граф”. Теперь — только Алексей. Просто имя, слетевшее с ее губ, словно птица, вырвавшаяся на волю. И Каменский, несмотря на всю свою сдержанность и аристократическую холодность, таял от этого обращения, как снег под весенним солнцем.

— Иоганна! Что случилось? — в его голосе прозвучала тревога, смешанная с нескрываемым восхищением.

Иоганна, не теряя ни минуты, вкратце рассказала ему об увиденном и о своем дерзком плане. Она говорила быстро, увлеченно, ее глаза горели огнем возбуждения и решимости.

Каменский слушал внимательно, изредка кивая головой. Появление молодого Айзенберга в Париже действительно могло все усложнить. Это было словно тень, нависшая над их будущим. Он задумался, потирая подбородок. План был рискованным, но…

Иоганна смотрела на него с такой мольбой, с такой надеждой в глубине прекрасных глаз… Разве можно ей было в чем-то отказать? Тем более, что это будет хоть и не явной местью Айзенбергу, но все же… хоть что-то.

Глубоко внутри Каменский все еще пылал обидой и гневом. Он хорошо помнил тот день, когда Иоганна предпочла принять предложение Айзенберга, отвергнув его собственные чувства. Это было словно удар кинжалом в спину.

— Хорошо, Иоганна, — произнес он наконец, взглянув на нее с нежностью и решимостью. — Только я сделаю все сам. У меня больше опыта в таких делах.

* * *

— А-а-а! — пронзительный крик Элизы разрезал тишину комнаты.

Элиза бросилась к Мадлен, намереваясь поднять бесчувственное тело, но Рудольф, реагируя с молниеносной быстротой, остановил ее.

— Не трогайте! — резко скомандовал он, отталкивая Элизу в сторону. Его глаза были широко раскрыты, лицо напряжено. Он мгновенно оценил ситуацию.

Рудольф выхватил письмо из рук Мадлен и, не раздумывая ни секунды, бросил его в горящий камин. Языки пламени жадно поглотили бумагу, превращая ее в пепел.

— Откройте окна! — приказал он, обращаясь к оцепеневшей Элизе. — Шире!

Отравленные письма… Это был не редкий способ свести счеты в их кругах. Рудольф знал об этом не понаслышке и прекрасно понимал, с какой опасностью они столкнулись. Но кто мог желать смерти Элизе? Эта мысль пульсировала в его голове, отравляя радость их недолгой идиллии.

Элиза беспомощно сидела на полу, с ужасом глядя на Рудольфа и бездыханное тело Мадлен. Страх, холодный и липкий, сковал ее. Она не понимала, что происходит, но предчувствовала неладное.