Книга Незнакомка из Уайлдфелл-Холла. Агнес Грей, страница 220 – Энн Бронте

— Ваша сестра уехала? – пожимая ему руку, начал я вместо того, чтобы спросить его о здоровье.

— Да, уехала, – ответил он с таким спокойствием, что мои страхи мгновенно рассеялись.

— Вероятно, узнать, где она, мне нельзя? – продолжал я, спешиваясь и отдавая поводья садовнику – единственному слуге поблизости, который по распоряжению хозяина перестал сгребать опавшие листья с лужайки, положил грабли и повел мою лошадь на конюшню.

Мой друг взял меня под руку, увел в глубь сада и ответил на мой вопрос с какой-то суровостью:

— Она в Грасдейле в …шире.

— Где? – переспросил я, судорожно вздрогнув.

— В Грасдейл-Мэноре.

— Как же так? – вскричал я. – Кто ее предал?

— Она уехала туда по собственной воле.

— Не может быть, Лоренс! Она не способна на такую опрометчивость! – вскричал я, яростно хватая его за плечо, словно намереваясь силой заставить взять назад ужасные слова.

— Это так, – произнес он с той же суровой сдержанностью. – И у нее была достаточно веская причина, – продолжал он, мягко освобождаясь от моей руки. – Мистер Хантингдон болен.

— И она поехала ухаживать за ним?

— Да.

— Сумасшедшая! – невольно воскликнул я, и Лоренс посмотрел на меня с упреком. – Он что – умирает?

— Насколько я знаю, нет, Маркхем.

— И сколько еще у него сиделок? Сколько еще дам ухаживает за ним?

— Ни одной. Его все оставили. Иначе она туда не поехала бы.

— О дьявол! Это невыносимо!

— Что именно? Что его все оставили?

Я не стал отвечать, так как именно это обстоятельство подлило масло в огонь моего отчаяния. Я шел вперед, изнемогая от муки, прижимая ладонь ко лбу. Потом встал как вкопанный, обернулся к моему собеседнику и нетерпеливо спросил:

— Но почему она решилась на такой безумный шаг? Какой демон ее убедил?

— Только собственное понятие о долге.

— Вздор!

— Я и сам, Маркхем, был вначале склонен воскликнуть то же самое. Поверьте, поехала она туда не по моему совету. Я ведь питаю к этому человеку такое же отвращение, как и вы, пожалуй, лишь с той только разницей, что его исправление меня обрадовало бы больше, чем смерть. Нет, я только сообщил ей о его болезни (он упал с лошади во время лисьей травли) и о том, что эта особа, мисс Майерс, оставила его уже довольно давно.

— Как скверно! Теперь, убедившись, что ее присутствие ему полезно, он будет всячески лгать, сыпать сладкими обещаниями, она поверит, и ее положение окажется в десять раз хуже и в десять раз безнадежнее, чем прежде.

— Пока для подобных опасений никаких оснований нет, – сказал он, извлекая из кармана письмо. – Судя по известиям, которые я получил нынче утром, можно заключить…

Ее почерк! Подчинившись безотчетному порыву, я протянул руку, и у меня вырвалось невольное восклицание:

— Дайте мне прочесть!

Он, видимо, не слишком хотел исполнить мою просьбу, и, воспользовавшись его замешательством, я выхватил у него письмо. Но тут же опомнился.

— Возьмите, – сказал я, возвращая ему письмо. – Если вы не хотите, чтобы я его читал…

— Нет, – сказал он. – Прочтите, если вам угодно.

И я прочел – как можешь прочесть и ты.

«Грасдейл. 4 ноября.

Милый Фредерик!

Я знаю, тебе не терпится узнать, что со мной. Расскажу все, что могу. Мистер Хантингдон очень болен, но не при смерти, и особой опасности пока нет. Дом я нашла в печальном запустении. Миссис Гривс, Бенсон и все хорошие слуги давно ушли, а на их место поступили ленивые бездельники, если не сказать хуже. Если я останусь, надо будет немедленно заменить их другими. Ухаживать за несчастным больным наняли угрюмую старую сиделку. Он очень страдает, и у него не хватает стойкости терпеть боль. Само падение обошлось довольно благополучно, и ушибы, как говорит доктор, не причинили бы человеку со здоровыми привычками особого вреда. Однако к нему это не относится. Вечером, когда я приехала и в первый раз вошла к нему, он лежал в бреду. Меня заметил, только когда я с ним заговорила, но принял за другую.