Книга Незнакомка из Уайлдфелл-Холла. Агнес Грей, страница 107 – Энн Бронте

— Отдай ее мне, – приказал Артур не слишком вежливым тоном.

Я отдала.

— Зачем ты его выпустила? – спросил он. – Ты же видела, что он мне нужен!

— И ради этого ты швырнул в него книгой? – возразила я. – Или она предназначалась мне?

— Нет. Но, как вижу, и тебе досталось, – заметил он, разглядывая ссадину на моей руке, оставленную углом переплета.

Я продолжала читать, и он попытался последовать моему примеру, но вскоре глубоко зевнул, объявил, что не стоит портить глаза «такой проклятущей дрянью», и бросил свою книгу на стол. Затем последовало десятиминутное молчание, во время которого он, мне кажется, не спускал с меня глаз. Наконец его терпение истощилось.

— Что ты читаешь, Хелен? – осведомился он громко.

Я ответила.

— Интересно?

— Очень.

— Хм!

Я продолжала читать – вернее, притворяться, будто читаю, так как связь между моими глазами и мозгом словно прервалась. Они пробегали строчку за строчкой, но думала я о том, когда Артур снова заговорит, и что он скажет, и что мне следует ответить. Но он так и не заговорил, пока я не встала, чтобы заварить чай, а тогда сказал только, что пить его не будет. Он лежал на диване и то закрывал глаза, то поглядывал на свои часы или на меня. Так продолжалось до тех пор, пока я не взяла свечу, чтобы отправиться спать.

— Хелен! – воскликнул он, когда я подошла к двери.

Я оглянулась, подождала и наконец спросила сама:

— Что тебе нужно, Артур?

— Ничего, – ответил он. – Иди.

Я вышла, но, закрывая дверь, услышала, что он что-то бормочет, и снова обернулась. Неужели он буркнул «чтоб тебя ч-т побрал»? Но очень возможно, что я ослышалась.

— Ты что-то сказал, Артур? – спросила я.

— Нет, – ответил он, и, затворив дверь, я ушла.

Увидела я его опять только на следующее утро за завтраком, к которому он спустился на час позже обычного.

— Как ты поздно! – Таким было мое утреннее приветствие.

— Ты могла бы меня и не ждать! – Так поздоровался со мной он и подошел к окну. Погода со вчерашнего дня не переменилась.

— Проклятый дождь! – проворчал он, однако после минутного созерцания внезапно воскликнул: – А, придумал!

Он вернулся к столу и сел. Сумка с почтой уже лежала перед его прибором. Он отпер ее, проглядел содержимое, но ничего не сказал.

— Что-нибудь для меня? – спросила я.

— Нет.

И, развернув газету, он погрузился в чтение.

— Пей же кофе, – сказала я. – Не то он опять остынет.

— Иди, если ты кончила, – ответил он. – Мне ты не нужна.

Я встала и ушла в соседнюю комнату, со страхом спрашивая себя, неужели нам предстоит такой же мучительный день, как вчерашний, и от души желая, чтобы мы кончили терзать друг друга. Вскоре я услышала, как он позвонил и начал отдавать какие-то распоряжения о своем гардеробе, словно собираясь в долгую поездку. Затем послал за кучером и сказал ему что-то о карете, лошадях, и о Лондоне, и о семи часах утра. Все это очень меня смутило и встревожило.

«Ни в коем случае нельзя отпустить его в Лондон! – сказала я себе. – Он там бог знает что натворит, и причиной буду я! Но как мне его удержать? Подожду, не заговорит ли он об этом сам».

Час за часом я с волнением ждала, но не услышала ни слова – ни об этом, ни о чем-либо другом. Он насвистывал, болтал с собаками, бродил по комнатам – совсем как накануне. В конце концов я решила, что сама должна начать разговор, и только раздумывала, как лучше к нему приступить, но тут меня, сам того не подозревая, выручил Джон, который по поручению кучера пришел доложить: