Книга Звезда в колодце, страница 8 – Виктория Воронина

Вслед за матерью на ковровую дорожку ступила ногой и царевна Ксения, поддерживаемая за руки няньками. Молодой Басманов с невольным любопытством взглянул на нее, интересуясь так ли она хороша как о ней рассказывает восторженный московский люд — и красоты царевна Ксения неписаной, и поет она в церковном хоре как ангел и рукодельница из нее знатная, Богу и всем его святым угодная. Это была почти единственная возможность для подданных русского царя — случайно увидеть женщин царской семьи, когда они по большим праздникам входили в церковь. Цариц и царевен берегли пуще глаза как величайшее сокровище и мало кто из придворных удостаивался видеть их, и тем более разговаривать с ними.

Лица царевны дерзкий окольничий поначалу не мог разглядеть, оно было скрыто фатой, спускающейся с верха кокошника. Но сильный порыв ветра сорвал фату с дорогого девичьего убора, обильно жемчугами и сапфирами украшенного, понес ее куда-то в сторону Москвы-реки, и двадцатилетняя царевна Ксения предстала перед Петром Басмановым во всей красе своей расцветшей девичьей прелести.

Чудны были ее большие черные очи на белом как снег лице, пышная темная коса выбивалась из сверкающего сапфирового убора как вода в половодье из тесных берегов реки, губы алели как рябина этой зимней порой. Царевна Ксения была выше среднего роста и держалась с тем достоинством, что придавало ей царственный облик, внушающий почтение. Правильные и изящные черты ее лица делали ее настоящей красавицей, но не это покорило в ней с первого взгляда Петра Басманова, зоркий глаз которого сразу разглядел все ее достоинства. В Москве почти все русские девушки являлись привлекательными девицами, уродливой среди них не находилось даже если искать днем с фонарем и девичьей красотой москвичей трудно было удивить. Но только от Ксении Годуновой исходил мягкий свет внутренней чистоты и врожденного благородства: она как бы хотела поделиться с окружающими людьми выпавшим на ее долю большим счастьем быть царской дочерью, и это неизменно располагало к ней всех зрителей, смотрящих в ее ласковые глаза.

Петра Басманова встреча с царевной будто окатила некоей очищающей волной, смывающей с его сердца все тяжелые печали и вздорные тревоги, его душа наполнилась еще неясным ожиданием счастья и радости, что он видит прекрасную царевну. Не помня себя, он пошел вслед за нею в собор, забыв про своих отставших холопов и всю церковную службу впервые в жизни неотрывно смотрел не на святые образа, а на Ксению, стоящую рядом с матерью в приделе Похвалы Богородицы на верхнем ярусе храма, будто она была небесным ангелом, случайно залетевшим в церковь. Молодого Басманова не смутило даже близкое родство очаровавшей его царевны с ненавистной ему царицей Марией Годуновой. Мгновенно будто ниоткуда родившаяся в его сердце любовь оказалась гораздо сильнее многолетней вражды с дочерью Малюты Скуратова.

После окончания богослужения Петр Басманов вышел из Успенского собора окончательно покоренный молодой красавицей из царской семьи, и дерзкая мечта, словно путеводная звезда, стала светить ему в его душе. Жизнь для него снова заиграла яркими красками, всякая печаль и тоска покинула еще недавно скорбящего вдовца и открылась дорога к новому счастью. Мысленно молодой боярин представлял себе, как едет счастливый на тройке к своему новому терему вместе с любимой девушкой, он всячески лелеял этот желанный образ, и его не смущало, что ему так же было далеко до брака с царской дочерью как до светящей над Кремлем полной луны. Царь Борис благоволил ему, и Петр твердо намеревался так верно служить царской семье, не жалея своей жизни, чтобы даже царица Мария признала его достойным руки ее дочери.