Книга Звезда в колодце, страница 64 – Виктория Воронина

Петр Басманов сказал именно те слова, в которых сейчас больше всего нуждалась Ксения. Ей, отчаявшейся низложенной царевне, не понимающей как жить в разрушенном мире ее детства и за что держаться дальше, как воздух нужна была любовь сильного благородного защитника, спасающего ее от всех ее многочисленных врагов. И с сердца девушки спали многочисленные цепи страха, не дававшие ей раньше столь нужной свободы для любви и нежности к своему избраннику. Как только Ксения поняла, что тот, кого она раньше боялась больше всех на самом деле самая надежная ее защита и опора, ее дух радостно воспарил подобно освобожденной птице в небе и она, облегченно вскрикнув, упала в объятия донельзя обрадованного переменой ее отношения к нему Петра. Обоюдное доверие стало тем надежным мостом, по которому их сердца устремились друг к другу среди бушующего моря противоречивых страстей и всепобеждающая любовь отныне владела не только помыслами и чувствами воеводы Петра Басманова, но и душой царевны Ксении Годуновой.

Вся Москва признала в Григории Отрепьеве своего царя, и Самозванец постарался утвердить свою власть также в Боярской думе, зорко следя в собрании за выражением лиц русских вельмож, пытаясь определить кто среди них его сторонник, а кто противник. Правда, делал он это в своей исключительной манере, отпуская забавные шутки и смеясь над самим собой.

— Зачем ты придуриваешься, Григорий, пытаясь представить себя глупее, чем ты на самом деле? — открыто спросил его Петр после очередного приема.

— С дурачка меньше спрос, и так мои враги расслабятся, не видя во мне большой опасности и выдадут себя, — доверительно объяснил ему Отрепьев. — Чувствую я, что не все бояре искренни со мной и опасаюсь с их стороны измены.

— Ладно, смотри сам как себя вести только не по-царски ты все время говоришь, и твое поведение может посеять сомнение в народе, — рассеянно сказал на то воевода.

В это время Петра Басманова почти не заботило положение его шального друга-Самозванца — дочь Бориса Годунова всецело владела его мыслями. Дня не проходило, чтобы он не навещал Ксению в доме князя Мосальского. Воевода старался чем мог порадовать свою невесту, посылал ей изысканные лакомства, покупал в торговых лавках красивые украшения из заморских стран и дорогие ткани для шитья нарядов. Влюбленный всем сердцем Басманов старался уменьшить горе царевны, потерявшей менее чем за три месяца всех своих родных, и Ксения ощутила, что ее душевная боль начинает терять остроту и взамен ее приходит терпеливое ожидание жениха, который сумел заменить ей утраченную семью. Она еще не полностью оправилась телесно, но румянец вернулся на ее щеки и в ее движениях появилась былая живость с расторопностью. Петр уже начал задумываться о своей свадьбе с нею, но его венценосный друг напомнил ему о данном им обещании, уговоре, который они заключили возле Кром.

В начале августа Григорий Отрепьев вернулся от царицы Марии Нагой, проживающей в Вознесенском монастыре и, дождавшись Петра, посетившего по своему обыкновению царевну, прямо спросил его:

— Когда Ксению приведешь ко мне, Басманов? Я свое обещание сдержал, вернул тебе ее, теперь и ты сдержи свое слово, представь ее моей временной невестой.

— Ксения еще не совсем оправилась от отравления, великий государь, не может она еще в люди выходить, — пробовал было отпереться от выполнения своего обещания воевода Басманов, втайне надеявшийся на то, что воцарение Отрепьева сделает более сговорчивым воеводу Мнишека и ему не придется принуждать Ксению терпеть общество Самозванца.