Книга Звезда в колодце, страница 17 – Виктория Воронина

— Ох, страсти-то какие, — испуганно пробормотал Трифон, сразу утратив свой важный вид повелителя нечистой силы. И принялся с жаром уверять собеседника: — Не подведу я тебя, воевода Басманов, все, что тебе обещал, то сбудется!

— Смотри же, обманешь меня — пожалеешь, — сказал напоследок Петр, и вышел из колдовской избы, не прощаясь.

Травник с облегчением вздохнул после его ухода, затем осмотревшись, позвал:

— Семен, выходи!

Из тьмы печного закутка отделилась тень и звонкий голос спросил:

— Что прикажете, батюшка?

— Поезжай немедля в Кремль, — велел чернокнижник, насыпая из разных мешочков смеси собственноручно высушенных им трав. — Найди повара, Карп его кличут, и вели ему подсыпать эту смесь вместе с расстрельной травой в питье королевичу Иоганну перед свадьбой. Скажи, оплата ему двойная будет!

— Значит, решили все-таки извести иноземного царевича, — испуганно поежился молодой мужчина в охотничьем зипуне. — Батюшка, а не боитесь, что сыск до нас доберется, коли узнает, как погиб заморский жених царевны Ксении?

— А чего бояться-то, я так травы составил, что покажется будто от горячки помер королевич, — рассудительно ответил ему отец, готовый ради денег на любое преступление и обман. — А не сделаем этого, разгневанный воевода Басманов точно предаст нас лютой смерти.

— Да, куда не кинь, всюду будет клин, — вздохнул более совестливый сын травника. — Придется ехать.

— В Москве не задерживайся, в кабаки не захаживай, — напутствовал его отец. — Женка твоя Авдотья жаловалась ты на девиц больше заглядываешь чем с нею и с детишками сидишь. Не балуй, Сенька, занимайся семьей!

— Слушаю, родимый, — поклонился отцу Семен.

Про себя он подумал, что после того злодеяния, что ему отец поручил он и так будет сидеть возле жениной юбки, дома грехи замаливать. Страшный был грех, повешенный на него властным отцом, но не знал Семен как пойти против отцовской воли. Как в детстве он продолжал бояться своего родителя, наделенного почти сверхъестественной властью и не знал, что можно противопоставить ему.

Едва воевода Басманов вернулся домой от Бездонного озера как прискакал гонец от великого государя с приказом срочно явиться к нему. И, не отдохнув, Петр поспешил в Кремль, где его предупрежденные стражи тут же впустили в царскую резиденцию.

Личные покои царя охранялись особенно тщательно: возле его палаты постоянно стояли на страже рынды в белоснежных кафтанах с бердышами и высоких шапках.

Кабинет создавался по прямому заказу Бориса Годунова и отражал его личные вкусы и предпочтения. Из красного угла скорбно взирала Богоматерь Казанская, которую особо чтил царь и в затруднительной ситуации всегда прибегал к ней с мольбой о помощи. В этом помещении государь и самодержец проводил большую часть дня. Он мог допустить сюда членов ближней Боярской думы, жену и детей, но в первую очередь комната служила местом его уединения. Здесь царь занимался государственными делами, работал с документами, читал и диктовал письма писарям.

Массивный шкаф орехового дерева, рабочий стол, парадные резные стулья, составлявшие мебель личного пользования царя Бориса, представляли собой редкость даже для самых знатных и богатых бояр Москвы. Главным украшением обширной комнаты являлось прикрепленное к потолку и увенчанное головами позолоченных лебедей паникадило с двенадцатью свечами. Вечерами кабинет Бориса Годунова был самой яркой освещенной палатой Кремля, и царевич Федор нередко приходил к отцу читать книги.