Книга Непреодолимые обстоятельства, страница 20 – Елена Добрынина

Она покрутилась перед зеркалом и только потом заметила, что из кухни на неё воззрилась маман, а Танька, выглянув из соседней комнаты, замерла, открыв рот. Тот случай, когда говорят: челюсть уронила. Внутренняя Лелька в ней ликовала — все-таки не зря она жевала шпинат и сельдерей.

— Бог мой! Куда собралась-то, Ольк? — Спросила изумленная мама.

— В клуб! — С гордостью даже ответила её младшая дочь, только что испытав чувство сродни триумфу. — Ну, как вам?

Мама одобрительно кивнула и чуть ли не слезу смахнула:

— Прелесть, доча!

— Только не пей много, а то унесёт, ты ж вечно голодная бродишь. — Предостерегла сестрица.

Лелька хмыкнула. Танька, как всегда, в своем репертуаре.

В дверь позвонили, и Лелька поспешила открыть. Это на 99,9 % была Катюня.

Через секунду в их тихой квартире словно поселился ураган. Летел себе мимо через юг столицы и вдруг решил заглянуть в отдельно взятую квартиру на шестом этаже. Ураган этот звался Катька. Там, где она появлялась, сразу становилось шумно и суетно.

Катька успела поохать, поржать, расцеловать маму и Таньку и даже щёлкнуть по носу Вадьку, который выглянул из комнаты, встревоженный гвалтом.

Ещё через десять минут в прихожей разразился нешуточный спор. Каждый считал, что Лельке надо изменить причёску. На этом общая мысль разделялась на множество мелких и разных, иногда даже противоположных мнений. Так, Лелька считала, что можно пойти с традиционной и любимой ею косой, мама предлагала сделать кудри, а Танька тыкала в какой-то старый журнал мод, где на картинке была изображена дама с высоким хвостом, уложенным вокруг себя этакой шапочкой, гулькой. Что-то из шестидесятых, а по-простому — древнее и не очень актуальное. Катька пошла ещё дальше и предложила высокий хвост на затылке, но непременно с накрученными в нём прядями. У Ольки закружилась голова.

— Тише! — Рявкнула она и в прихожей вдруг все смолкло. Все спорщики уставились на неё в едином порыве. Доказывая, кто из них предложил лучшую причёску, они и забыли, что вообще-то волосы Олькины и только ей решать, что с ними сделать.

— Я сделаю хвост, но накручиваться не буду. — Решилась, наконец, девушка.

Времени завивать кудри катастрофически не осталось. Махнув рукой, мама скрылась на кухне. И вовремя, оттуда как раз потянуло несколько пережаренными котлетами.

Катька поджала губы, выражая пренебрежение. Правда, ненадолго. Дуться длительное время она была не в силах.

— Делай уже и пойдём, а то время поджимает. И чего так бледно накрасилась? — Перескочила подруга на новую тему.

— Отстань, Кать, нормально я накрасилась. Не попугай же я, как… — Лелька вовремя захлопнула рот. И хорошо, что Катька, увлечённо рассматривающая себя в зеркале, даже не заметила Олькиных слов.

Из зеркала Ивановых в прихожую смотрела долговязая и вертлявая, но довольно смазливая на мордашку девушка. Если бы ещё Катька одевалась, подчёркивая свои достоинства, а они у неё несомненно были, то вообще бы слыла красоткой. Тонкий и длинноватый, но зато ровный носик, слегка прищуренные в силу небольшой близорукости глаза, тонкие губы. Волосы Катька стригла, оставляя удлиненное каре. А вот с цветом экспериментировала нещадно. За все время их дружбы Лелька видела подругу со всеми цветами радуги на голове, даже с синими и розовыми волосами. На данный момент Катька предпочла быть блондинкой, так как вычитала, что мужчины в первую очередь обращают внимание именно на этот цвет волос. Теория не сработала, но пока Катьке не надоело, и она была светленькой.