Книга Непреодолимые обстоятельства, страница 108 – Елена Добрынина

— Я тебя не звала, Рус. — Выдохнула одними губами.

— Это не имеет значения.

Как всегда, усмехнулась Ольга про себя, только он решает, что имеет значение. Рус двинулся на неё. Он был так близко, что Ольга уже различала аромат его туалетной воды, запах табака. Так и не бросил. Рус шумно втянул воздух у её уха. Уперся руками в стену и косяк, заблокировав, отрезав ей путь к отступлению.

— Изменилась так. Совсем другая стала. И все равно моя.

Подкосились ноги, Ольгу била дрожь.

— Я не твоя. — Выдохнула обескровленными губами.

В темноте прихожей он смог различить, как она бледна. Рус посмотрел в ее глаза и время стерлось, возвращая прошлое. Она, как безвольное существо, как влюблённая девчонка вновь тонула в этих его медовых глазах.

— Всегда моей была и будешь.

Рус помедлил ещё секунду, за которую она успела умереть и родиться заново сотню раз. Потянулся к её губам.

— Малыш. — Выдохнул в губы, сходя с ума от близости к ней. — Маленькая моя.

Коснулся губ медленно-медленно. Ей бы отстраниться, разорвать эту связь, но Ольга стояла словно вкопанная. Она столько лет мечтала увидеть его, коснуться его не во сне, а наяву, вдохнуть аромат его кожи. А сейчас стояла и боялась пошевелиться. Словно каменный истукан, замерла, боясь даже вдохнуть. Рус целовал сомкнутые губы секунду, другую, сдерживаясь, чтобы не оттолкнуть напором.

А потом она очнулась. Смесь обиды, ненависти к нему и совесть смешались в одну эмоцию. Ольга собрала в кулак волю, сцепила зубы, отодвинула от него лицо. Упрямо вздернула подбородок! Одним богам известно было, чего это ей стоило.

— Уходи отсюда. — Процедила.

Рус ошарашено застыл. Видел же, что в ней борется желание ответить на поцелуй и чувство долга.

— Прости, я тогда поступил подло, как трус. Я выбрал отца.

Ольга сглотнула ком, прикрыла веки. Вдохнуть глубоко через нос, как учил Макс, тогда спокойствие вновь возобладает ее умом. А сердцем? Откуда только взялся он на ее голову? Не хватало ещё разрыдаться, показывая свою слабость, свои, казалось бы, забытые, прожитые чувства.

— Уходи!

Рус опешил. Он понимал, что ей есть, что сказать, что предъявить. Он знал, что она будет обижена, и не без причины, надо сказать. Но думал, что она ответит на поцелуй. А потом они поговорят, все выяснят. Ему было жизненно важно прикоснуться к ней, ощутить забытый вкус её губ, вспомнить, как она дышит, прикрывая глаза. А потом они обязательно поговорят. И тем более неожиданным стала для Рустема её холодность.

Что-то вроде кривой, ядовитой усмешки коснулось губ.

— А я думал, ты любила меня.

— Любила. Так любила, что чуть с крыши не шагнула в тот день, когда ты обручился. Но это прошлое.

Алимова словно ушатом ледяной воды окатили. Он же не знал, не думал, что Лелька способна на непоправимое. Он отодвинулся, вмиг став серьезным, убрал руки.

— Я виноват, Лель. Но с тех пор столько лет прошло. Давай поговорим, — просил он. Возможно, впервые за много лет. — К чему прошлое вспоминать?

Обида затопила душу Ольги. Он ещё большим циником стал? И не раскаивается? Это дежурное «прости», когда она, глупая, чуть не лишилась жизни, потеряв свою крошку, частица самого Руса. Воспоминание о ребенке отрезвило.

— Вот именно! — Отрезала Ольга и отодвинулась на шаг назад, отступила в коридор. — Уходи. Как тебе вообще в голову пришло явиться сюда?