Книга Община Св. Георгия. Роман-сериал. Второй сезон, страница 76 – Татьяна Соломатина

Он и не заметил, как княгиня прилегла и моментально уснула. Двух часов вполне хватит, чтобы полностью восстановиться. А то, что ей снится, что по палате ходит Матвей Макарович и разговаривает с ней, – это мозг так обновляется. Спит в одной палате с пациентом Громовым – что же ей ещё будет сниться? Путешествие обитателя звезды Сириус на планету Сатурн?^[40] А то, что Громов, опытный подрядчик, разглагольствует про бухгалтерию, – это понятно: с такими-то расходами на клинику как эту чёртову бухгалтерию из головы выкинешь?! Всё, абсолютно всё на этом свете можно объяснить, хоть платоновских андрогинов, тем, что наш мозг разделён на две части. Седалище тоже, кстати, разделено на половинки. И вообще, если так судить-рядить, человек в целом половинчат… неувязанный какой-то в целом человек…

Проснулась она полностью отдохнувшей. Выбросила все сторонние мысли, чувства – как всегда делала, собираясь взять в руки хирургический инструмент.

Операционная была идеальна. Вере Игнатьевне, побывавшей в лучших европейских клиниках, было нисколько не стыдно за обновлённый операционный блок. Хотя, если бы её дух обладал способностью бродить вне тела, наверняка бы предпочёл оказаться на войне. В санитарном поезде с опознавательными знаками Красного Креста. Удивительно, как в человека, в самую суть его, в сознание, в «под» и «над», прорастает ад. Нет, неверно. Не сам ад, а возможность выбраться из него.

Или не это – ибо каждый раз, выбравшись из операционной, Вера Игнатьевна могла видеть звёзды, – а то, что ты на себе вытягиваешь из бездны тех, кого способен выручить своим искусством, чей дух возвращается в должное тело благодаря тебе. А потом хоть укурись под звёздными сводами!

Матвей Макарович Громов был уложен на операционном столе на левый бок. Голова его была выбрита. Правая теменная область обложена операционным бельём. На коже метиленовым синим была прочерчена область трепанации. В ассистенты Вера Игнатьевна взяла, само собой, Белозерского. Во-первых, именно он жаждал этой операции, был инициатором расследования анизокории, забирал парализованного пациента из дому. Во-вторых, Александр Николаевич был талантливейший хирург. А Константин Порудоминский, грезивший нейрофизиологией, просто присутствовал, ему достаточно наблюдать.

Тысяча рассуждений, исследований, предположений и дискуссий не значат ничего там, где важна точность скальпеля и сноровка руки, его держащей. Молодой врач Порудоминский всё осознавал, и присутствие своё на операции воспринимал с интересом и радостью, не замутнёнными профессиональной ревностью. Напротив, хирургов он немного презирал, как молодой человек, получивший отвлечённый диплом архитектора, может поначалу несколько свысока взирать на мастеровых всякого рода и племени. Ровно до тех пор, пока ему не понадобится грамотный плотник, каменщик или электрик. Или квалифицированный прораб, каковым и являлся лежащий на столе пациент.

Александр Николаевич ловко выполнил инфильтрационную анестезию. Раствор кокаина пропитал кожу и подкожку. Матвей Макарович Громов стоял рядом с Порудоминским и с интересом наблюдал, что сейчас проделывают с тем.