Книга Община Св. Георгия. Роман-сериал. Второй сезон, страница 153 – Татьяна Соломатина

Профессор выразительно посмотрела на ординатора Белозерского. Он встрепенулся. Ну да! Его же пациентка, подробный доклад!

— Антонова. Из мещан. Поступила накануне…

— Это сейчас важно? – уточнила Вера Игнатьевна с иронией.

О, нет! Иван Сергеевич и виду не подал.

— Роды в тазовом. Оказание пособия. Новорождённый с выраженной spina bifida. Вскоре скончался. Дежурному доктору передана в удовлетворительном состоянии.

Белозерский глянул на Нилова.

— Ранним утром к ней муж явился. После его визита ей стало плохо. Спустя недолгое время…

— Что же такого случилось во время визита мужа? – перебила профессор.

Иван Сергеевич пожал плечами. Мимо всяких субординаций по неопытности выскочила Бельцева. Ей было ужасно жаль и умершего младенца, и несчастную мать, и себя, и всех на свете.

— Вера Игнатьевна, она плакала по ребёночку, а муж кричал, что если она рожает уродов, то никому не нужна, и он оставляет её, и чтобы она горела в аду.

Матрёна Ивановна строго поглядела на Бельцеву.

— Я не горничная, чтобы под дверями подслушивать, о чём муж с женой разговаривают, – высказался Нилов.

Его всё ещё продолжали одолевать мысли о глупости женских идей и о том, что Вера Игнатьевна решила женщин-врачей завести, что девушки на Нилова не смотрят… И не со зла-то ляпнул. Так… Он и не знал, что Бельцева прежде горничной была.

Марина опрометью бросилась за двери. За ней Ася. Вера Игнатьевна была крайне недовольна. Она решительным образом боролась с приступами гнева и потому сейчас стала холоднее вечной мерзлоты. Сперва она в высшей степени корректно и невероятно отчуждённо обратилась к Белозерскому:

— Александр Николаевич, если вы в качестве главы акушерского департамента не можете обеспечить круглосуточное полноценное наблюдение ординаторов за тяжёлой пациенткой в непростой ситуации, то вы сами и обязаны таковое осуществлять самолично. Владимир Сергеевич! – повернулась она к доктору Кравченко. – У меня к вам огромная просьба. Проведите для нас, врачей, опытных и неопытных, молодых и зрелых, лекторий по этике и деонтологии отношений с младшим и средним персоналом.

Нилов не знал, куда глаза девать. Ему было стыдно, но слово не воробей. Глупо и зря. Необходимо извиниться перед младшей сестрой милосердия.

— Владимир Сергеевич, какие ваши соображения на предмет индивидуальных лечебных тактик наших летаргий? Все ли согласны, что одна происхождения токсического, две – стрессовые? Необходимо разработать мероприятия по каждой пациентке.

Этим доктора и занялись. Своим основным делом.

* * *

Рыдающая Марина проскочила коридорами на задний двор. Ася, которой было чудовищно стыдно за своё поведение в сестринской, за эгоизм, за глупость, выбежала за нею. Марина рванула к бельевым верёвкам, на которых сохли простыни, пододеяльники и наволочки, чтобы хоть как-то скрыться ото всех, сделать вид, что занята.

Она не хотела сочувствия. Не первая обида в её жизни, не привыкать! Очевидно, и не последняя. Подумаешь, глупые слова какого-то докторишки! Ужасно-ужасно обидно! В особенности потому, что Иван Сергеевич ей нравился, она считала его добрым, хорошим. Если бы он узнал об этом, прыгал бы до потолка. Неважно. Марине хотелось поплакать. Одной. Но Асе требовалось немедленно её пожалеть.

— Марина, послушайте! Марина, простите меня! И доктора простите! Он не со зла! Просто они всегда и всё на сестёр милосердия валят, так принято.