Книга Королева Шотландии в плену, страница 211 – Виктория Холт

Мария была шокирована. Потом она поняла, насколько сердита Бесс. Елизавета отправила ее в Тауэр, и Бесс не скоро забудет этот удар. Она ничего не могла сделать, чтобы отомстить Елизавете, кроме как припоминать все слышанные ею скандальные истории и пересказывать их королеве Скоттов, которой, как и ей самой, почти не за что было благодарить королеву Англии.

Однажды граф Шрусберийский пришел в апартаменты Марии и сказал, что у него есть новости, которые, как он полагает, поднимут ей настроение.

Ботуэлл, заключенный в замок Малмое, был смертельно болен водянкой и, чувствуя, что его жизнь подходит к концу, сделал признание, в котором опроверг причастность Марии к убийству Дарнли. Он написал: «Ублюдок Морэй задумал, Мортон состряпал план, а я совершил это убийство». И далее подтвердил, что Мария совершенно невиновна.

Сообщив эту новость, Шрусбери покинул Марию, которая была очень тронута. Воспоминания нахлынули на нее. Она не могла представить Ботуэлла смертельно больным. Она думала об их короткой и бурной совместной жизни и плакала о них обоих; и все же ее порадовало, что в последние часы своей жизни он помнил о ней и нашел в себе силы поступить правильно. Она всегда знала, что он был не совсем безумным. Бог наградил — или наказал — его, даровав ему вдвое больше жизненных сил, чем у большинства мужчин. Ботуэлл был виноват во многом; грубый нарушитель законов, он всегда добивался, чего хотел, не думая о последствиях. Казалось, изнасилование королевы значило для него не больше, чем изнасилование пастушки во вражеской приграничной полосе; и все же это было не так, поскольку, чувствуя муки смерти, он с нежностью вспоминал о ней.

Она пошла к своей скамеечке для молитвы и стала молиться за его душу. В конце жизни Ботуэлл поминал ее добром, раз написал свое признание, и она воздавала хвалу Богу.

Вскоре пришла новая весть. Оказалось, что Ботуэлл несокрушим. Он оправился от своей болезни. Но признание уже было сделано.

С наступлением лета французский посол стал убеждать Елизавету позволить Марии снова посетить Бакстон, и под таким давлением Елизавета согласилась.

Курорт, как всегда, оказывал благоприятное воздействие на Марию, и она надеялась провести весь сезон в Нижнем Бакстоне, принадлежавшем Шрусбери, как вдруг одно событие, случившееся при английском дворе, положило конец ее пребыванию там.

Лестер жаловался Елизавете, что неважно себя чувствует, и ее забеспокоило состояние здоровья фаворита. Она послала к нему личного врача и сама навестила его, чтобы посмотреть, как он поправляется. Когда она приехала, печальный Лестер поблагодарил ее за заботу и сказал, что ее присутствие помогает ему больше, чем что-либо. Всегда признательная за его комплименты, она погладила его по щеке и сказала, что он должен поскорее выздоравливать, так как в его отсутствие двор опустел.

Елизавету всегда беспокоили любовные похождения Лестера с другими женщинами. Она понимала, что поскольку сама не шла за него замуж, то ей следовало ожидать подобное, но была убеждена, что в любой момент может без труда призвать его к себе; и ей нравилось демонстрировать свою власть не только его любовницам, но и самому Лестеру.

То, что сказал далее Лестер, ее как громом поразило.

— Мои доктора приказывают мне попить воды Бакстона и в течение двадцати дней попринимать там ванны. Они утверждают, что если я сделаю это — и только если я сделаю это, — то могу рассчитывать на выздоровление.