Книга Королева Шотландии в плену, страница 13 – Виктория Холт

— Королева смертельно больна.

Затем он опомнился и стал отдавать указания. Он хотел позвать врача, но Мария запретила ему.

— Я имею основания доверять только вам троим в этом замке. Сделайте для меня то, что сможете, а в остальном будем уповать на бога.

Аптекарь приготовил ей горячую микстуру, и когда Мария выпила ее, он шепнул Джейн:

— Чего можно ожидать! Она столько выстрадала. Это может повлиять на ребенка, которого она носит.

— Она в опасности? — шепотом спросила Мари Курсель.

— Роды всегда опасны, а неестественные роды вдвойне.

Мария металась в постели, звала Ботуэлла и маленького Джеймса, затем забормотала по-французски, явно в беспамятстве, в то время как Джейн и Мари стояли на коленях и молились, чтобы их госпожа выкарабкалась из нового испытания, как и из всех других. Их молитвы были услышаны, и до наступления утра Мария родила двух мертвых, близнецов.

— Она поправится при хорошем уходе, — заверил их аптекарь.

Мари и Джейн обменялись взглядами. «Близнецы Ботуэлла!» — подумали они. Им хотелось надеяться, что эта потеря его детей положит конец его связи с Марией.

После выкидыша Мария не оставляла своей постели. Она чувствовала себя слабой физически, но, как ни странно, могла теперь рассматривать будущее в ином свете.

Она оплакивала потерю близнецов и думала о них постоянно. Его близнецы. Она не могла не думать, насколько они могли бы походить на него, и содрогалась, размышляя о том, каким могло стать их будущее.

Но она переставала быть безучастной. Теперь, уже не будучи беременной, она обратила свои мысли на возможности побега, а желание вновь отвоевать свою корону разгорелось сильнее, чем когда-либо с тех пор, как ей пришлось отступить у Карберри Хилла.

Она лежала в постели, наблюдая за дикими гусями, летящими через озеро, прислушивалась к шагам часового за окном и то и дело задумывалась о том, находится ли до сих пор в замке тот мальчик с выразительным лицом, пытавшийся сказать ей своим взглядом то, в чем опыт длительного пребывания при французском и шотландском дворах научили ее разбираться. Пока она лежала так, в комнату вошла Джейн Кеннеди и сказала ей, что Мелвиль снова в Лохлевене и что теперь он вместе с Линдсеем и Рутвеном требует, чтобы их немедленно проводили к королеве.

— Я приму их, — сказала Мария; и через несколько минут они уже были у ее постели.

Мелвиль выразил сожаление по поводу того, что она все еще больна, и надежду, что она вскоре поправится.

Она кивнула в знак признательности за его добрые пожелания, но ее глаза устремились на сверток, который он принес, в котором, как она догадалась, находились документы, касающиеся отречения. Взгляд ее карих глаз ожесточился, когда она заметила устремленный на нее недобрый взгляд черных глаз Линдсея.

— Я думаю, что знаю, чему я обязана вашим приходом, милорды, — произнесла она с едва уловимым сарказмом.

— Сэр Роберт Мелвиль уже ознакомил вас с желаниями конфедерации лордов, — начал Линдсей.

— Но это же не мои желания, — отпарировала королева.

— Вы поймете, мадам, что в свете вашего теперешнего положения ваши желания не имеют особого значения.

Его тон был оскорбительным, и это подавляло ее. Должно быть, Линдсей Твердо верил, что ее надежды на побег слишком ничтожны, раз он так неуважительно обращался с ней. Как она ненавидела его! Она обратилась к Мелвилю: