Книга Королева Шотландии в плену, страница 128 – Виктория Холт

На следующий день Мария чувствовала себя плохо и не могла встать с постели. У нее поднялась температура.

Сетон объявила, что королева будет отдыхать весь день. Ее женщины пришли к ней в комнату и повесили гобелены, которые они привезли с собой из Болтона. Их было недостаточно, чтобы прикрыть все треснувшие стены, но они придали немного уюта. Мария была рада, что они есть, а также тому, что видит своих женщин.

Ноллис и Скроуп зашли к ней попрощаться, и ей было очень жаль, что они уезжают. Она просила Скроупа передать наилучшие пожелания Маргарет. Ей было очень грустно видеть Ноллиса таким печальным. Бедный Ноллис! Ему не позавидуешь. Он потерял жену, которую любил, и в то же время лишился благосклонности королевы. Он был добрым тюремщиком; она это будет помнить всегда.

— Надеюсь, ваше величество, вы будете счастливы благодаря заботам графа и графини, — сказал Ноллис.

— Благодарю вас, — ответила Мария — Вы, конечно, объяснили графу, что мне дозволены некоторые привилегии, например иметь собственных слуг, и что мои друзья могут навещать меня, когда приедут в Татбери.

Ноллис мрачно ответил:

— Боюсь, что граф заведет свои правила, ваше величество. Вы ведь знаете, что наши со Скроупом правила сочли неподходящими.

— И так весьма плохо жить в этой холодной, ужасной тюрьме, терпеть этот отвратительный запах. Не представляю, как я смогу продолжать сидеть здесь, если у меня отнимут и эти маленькие привилегии.

— Поговорите об этом с графом, — посоветовал Ноллис.

— Но не с графиней, — добавил Скроуп.

— Конечно, мне следует говорить с графом. Я полагаю, он — глава дома.

Скроуп и Ноллис обменялись взглядами, и Скроуп сказал:

— Я слышал, что Бесс Хардвик руководит всегда, где бы она ни оказалась.

Мария улыбнулась.

— Я убеждена, что смогу завоевать ее дружбу, — уверенно заявила она.

Скроуп и Ноллис удалились. Мария слышала, как они уезжали, но не подошла к окну, чтобы посмотреть на них. Она была слишком взволнованной, слишком утомленной и чувствовала, что у нее высокая температура.

В течение первой недели в Татбери Мария почти не вставала с постели. В конце недели жар спал. Она все еще плохо переносила сквозняки, но немного привыкла к запаху. Ее слуги приносили ей пищу, к которой она почти не притрагивалась, и старательно ухаживали за ней. Графа и графиню Мария видела редко и подумала, что те ждут, когда она встанет с постели. А возможно, они вдали указаний от Елизаветы.

Однажды, когда ветер стих, во двор въехало несколько тяжело нагруженных вьючных лошадей. Элеонора Бритон выбежала узнать, кто это.

Мужчина, спрыгнувший с мула, обратился к ней:

— Эй, девушка. Немедленно проводи меня к графу Шрусберийскому.

— А кто вы такие? — спросила Элеонора.

— Не твое дело, девушка. Делай что тебе говорят.

— Но я должна доложить, кто вы, — настаивала Элеонора.

— Тогда скажи, что мы приехали по поручению королевы.

Это произвело на Элеонору внушительное впечатление, и она побежала в замок, стремясь раньше всех известить графа о столь важных гостях. А то уже вышли несколько конюхов и принялись расспрашивать прибывших.

Элеонора прошла мимо апартаментов графини к комнате графа. С ним было намного проще разговаривать, потому что он был добрым человеком. Его улыбка говорила Элеоноре, что он всегда внимателен к ней, хоть она и являлась самой простой служанкой. Тогда как графиня… Каждый старался по мере возможности избегать разговоров с ней.