Книга Фаворитки, страница 28 – Виктория Холт

Из Лондона доходили ужасные вести, заставлявшие их сомневаться в том, что они когда-нибудь смогут туда вернуться. Путники принесли эти вести в Оксфорд в сентябре, через год после приезда туда Нелл с семьей. Нелл, которой не терпелось узнать, что происходит на Друри-лейн и не вернулись ли артисты, вместо этого услышала о страшном пожаре, начавшемся в лекарне на Пуддинг-лейн и быстро распространившемся так, что запылало полгорода. Доходило и много других слухов до Оксфорда. Говорили, что Лондону пришел конец, что не уцелел ни один дом, что сгорели король и все придворные.

Нелл потеряла дар речи. Она молча стояла, вспоминая Друри-лейн и тот жалкий переулочек Коул-ярд, где прошла большая часть ее жизни, она вспоминала сады Ковент-гарден, Хоп-гарден и улицу Святого Мартина. Она представляла себе театр — тот театр, который считала своим, и другой, соперничающий с их театром, оба объятые пламенем.

— Это Божья кара грешному городу, — утверждали некоторые.

Роза опускала глаза, а Нелл громко протестовала. Она кричала, что Лондон не был грешным городом, это был веселый и полный удовольствий город, а она отказывается думать, что грешно смеяться и радоваться жизни.

Но она была слишком несчастна, чтобы отвечать со свойственным ей когда-то пылом.

Каждый день приносил все новые вести. Им говорили, что люди выбрасывали из домов мебель и грузили ее на баржи, что огнем была перекрыта вся река; рассказывали, как горели деревянные постройки на Лондонском мосту, как король и его брат герцог работали вместе, пытаясь преградить путь огню, как оказалось необходимым использовать порох и с помощью взрывов отделять плотные ряды легко загоравшихся деревянных домов.

Но наконец пришли и добрые вести.

Их сообщил дворянин, проезжавший Оксфорд из Лондона прелат, сожалевший о реставрации королевской власти и тосковавший о пуританских порядках времен протектората.

Проездом в Бэнбери он остановился в Оксфорде, и Нелл, увидев, что этот путник, несомненно, приехал из Лондона, подошла к нему, — но не затем, чтобы предложить селедку, а чтобы расспросить о новостях.

Он неодобрительно поглядел на нее. Ни одна достойная женщина, он был в этом уверен, не могла так выглядеть. Эти роскошные волосы, ниспадающие в буйном беспорядке, эти карие глаза в обрамлении темных ресниц и бровей, контрастирующих с золотистым блеском волос, эти пухлые щечки и красивые зубы, эти ямочки и особенно этот задорный носик не могли принадлежать добропорядочной женщине.

Нелл присела в глубоком реверансе, который больше подошел бы благородной даме и которому научил ее Карл Харт.

— Я вижу, благородный сэр, что вы торопитесь из Лондона, — обратилась она к нему. — Я бы с радостью узнала что-нибудь из новостей этого города.

— Не спрашивайте меня о новостях из Вавилона, — воскликнул благородный путник.

— Нет, сэр, не буду, — ответила Нелл. — Меня интересует Лондон.

— Это одно и то же.

Нелл скромно опустила глаза.

— Я родом из Лондона, сэр. Как ваше мнение, возможно ли бедной женщине вернуться туда сейчас?

— Говорю вам, что это сущий Вавилон. В нем полно проституток и головорезов.

— Больше, чем в Оксфорде, сэр… или в Бэнбери?

Он подозрительно посмотрел на нее.

— Вы смеетесь надо мной, сударыня, — ответил он. — Вам следует поехать в Лондон. Очевидно, что ваше место там. В этой клоаке куда ни поглядишь, везде на улицах одни развалины — доказательство Божьей кары… а эти лондонцы, чем они заняты? Все веселятся в тавернах и в своих театрах…