Книга Фаворитки, страница 119 – Виктория Холт

— Я не мог бы, не уронив чести, расстроить брак, который был совершен официально, — ответил Карл.

В неистовом возмущении палата общин просила короля назначить день поста, чтобы после него можно было обратиться к Богу с просьбой отвести от государства угрожающие ему напасти.

— Я не мог бы не позволить вам, джентльмены, голодать столько дней, сколько вам заблагорассудится, — был ответ короля.

Неудачно, что на это же самое время пришлась годовщина порохового заговора. Когда выступления против католицизма усиливались, то церемония сожжения чучел Гая Фокса проводилась с большим энтузиазмом, чем обычно, и в том году за событиями в день Гая Фокса с большим беспокойством наблюдали король и его брат. Они опасались, что сожжение чучел Гая Фокса, папы и дьявола может перерасти в беспорядки. Арлингтон после этого дерзнул предложить следующее: поскольку король не в силах предотвратить отъезд принцессы Моденской из Парижа, то не мог бы он по крайней мере настоять на том, чтобы после женитьбы Иаков и его молодая жена удалились от двора и поселились вне Лондона, где Иаков мог бы наслаждаться жизнью провинциального дворянина?

— Ваши предложения я всегда выслушиваю с большим интересом, — сказал король. — Но первое несовместимо с моей честью, а второе было бы оскорбительным для достоинства моего брата.

Итак, Мария-Беатриса Моденская с сожалением оставила гостеприимные берега Франции, где к ней с большой добротой относились многие высокопоставленные особы.

Юная девушка ужасно боялась своего будущего мужа. Ему было сорок лет, и ей казалось, что это весьма преклонный возраст. Она умоляла свою тетку саму вместо нее выйти замуж за герцога Йоркского, она была бы счастлива, заявила она, уйти в монастырь, любая другая жизнь казалась ей лучше, чем та, которая выпала ей — выйти замуж за человека, который годится ей в отцы и о котором говорилось, что он содержит так же много любовниц, как и его брат.

Она была милым ребенком и очень походила на свою мать Луизу Мартиноцци, племянницу кардинала Мазарини, которая, как и все дамы этой семьи, отличалась замечательной красотой. Но в четырнадцать лет быть разлученной с родным домом, чтобы начать жизнь в незнакомой стране с человеком, казавшимся очень старым, — тяжелое переживание, а она была слишком молода, чтобы уметь скрывать свою антипатию.

Иаков вполне понимал, что могла чувствовать его новобрачная, и был готов сделать все, что было в его силах, чтобы она не смущалась.

В Дувре он ждал на берегу, чтобы встретить ее лично, он был растроган, увидев ее, так как ее молодость напомнила ему его дочь Марию, которая была не намного моложе этого ребенка, оставившего свой дом и все, что любила, чтобы приехать в незнакомую страну и стать его женой. Он заключил ее в объятия и нежно прижал к себе. Но Мария-Беатриса, едва взглянув на своего мужа, залилась безутешными слезами.

Иаков не рассердился, он в душе пожалел девушку и заверил ее, что, несмотря на то что он стар и понимает, что может казаться довольно безобразным такой юной, полной сил и красивой девушке, ей нечего бояться, потому что для него будет радостью любить и уважать ее, пока он жив.

Сейчас он горячо желал иметь непринужденные манеры Карла, которые, как он был убежден, быстро успокоили бы этого ребенка.