Книга В плену у страсти роковой. Дочери Древней Руси, страница 348 – Любовь Сушко

После этого признания княгиня скоро умерла. Это была первая и самая большая потеря в моей жизни. Но ее признание я никак не могла забыть.

Иногда я не понимала свою мать. Ведь останься княгиня жива и здорова, я никогда бы не узнала правды. Но было ли сердце у моей матери, той, которая уехала спокойно, и не навещала нас. Хотя, наверное, все-таки было. Я помню, как она странно смотрела, когда неожиданно нас навестила. Но я тогда была слишком мала, и ни о чем не могла задуматься, даже если бы и захотела. Она снова уехала, и все было тихо и обыденно, как всегда. Со временем я приняла ее и даже постаралась понять. Я не могла злом травить свою душу. Если бы не бабушка Анна, которая так стойко переносила все беды, то возможно, и я была другой, но я все время слышала рассказы о ней даже в Москве, пока матушка была жива, и в память о ней не могла малодушничать.

Только старалась она напрасно, мне не нужно было княжество. И когда умерла княгиня, я с радостью перебралась из княжеского дворца в хоромы моей бабушки, там мне было спокойнее и проще жить. Я слышала долгими вечерами историю ее жизни, и она потрясла меня до глубины души. И хотя я слышала ее не один раз, но просила снова и снова рассказать. И она не отказывалась, хотя вспоминать все, что она пережила было не так просто. Я не скучала о роскошном дворце, мне никогда там не было уютно, какие-то тени витали долгими вечерами. Я была свободна, жила спокойно, и это главное.

Глава 3 Ближе к настоящему

Я благодарила судьбу за то, что у меня было две такие бабушки. Матушка моя была странным человеком. Я готова была простить ее. Но она и теперь не появлялась. А мне не хотелось ей навязываться, напоминать о себе. Потому что было что-то странное в ее отношении ко мне, может быть вечная обида на отца моего. И еще, она такое создание, которому без людей видно лучше, чем с людьми, такое бывает.

Мы с бабушкой часто были около могилы княгини Софии, и казалось, что в такие минуты она возвращалась к нам и с нами оставалась. Но я запомнила ее слабой, беззащитной и всегда одинокой

Я знала от бабушки, что среди моих предков были и князья. С особенным восторгом говорили о князе Александре Ярославиче и с каким-то испугом о Данииле Романовиче. И снились мне то Киев, то Галич в странных и необъяснимых снах. Только бабушка, когда должна была спрятаться от татар, только одна оставалась здесь. И все-таки те города мне только снились, а Москва была рядом со мной.

С князем мы сталкивались не часто, он все время был далеко, да и сыновья его тоже. И если с кем-то из них меня судьба тогда и столкнула, так это с князем Симеоном. Но я суеверно отстранилась, потому что не хотела привязываться к ним и повторять судьбу своей матери, зная, что навсегда останусь для него только наложницей. Он женится только на той, которая поможет ему победить и выстоять и умножит силы его. Я рано научилась не обольщаться, не мечтать о невозможном. Матушка и та и другая мне очень сильно в том помогли.

О злодеяниях князя Ивана говорили много и тогда, и потом. Но я не боялась и не осуждала его. Я знала, что и у него есть своя правда, в этих жестоких княжеских играх никогда нельзя понять, кто прав, а кто виноват.

Но, глядя на Симеона, я верила в то, что он будет совсем другим, даже внешне, уж не говоря о том, что он постарается все изменить. Было в нем что-то таинственное и непредсказуемое, а возможно я начала уже испытывать к нему какие-то чувства.