Книга В плену у страсти роковой. Дочери Древней Руси, страница 319 – Любовь Сушко

Глава 7 Сны и думы

В те дни я старалась не думать о побеге, хотя желание оказалось слишком велико. Но действовать нужно было наверняка. И хотя пока о свободе можно было только мечтать, но это было хоть что-то, хоть какой-то свет в конце моего заточения.

Князь Иван только издалека за мной наблюдал. Я так и не могла его понять, как ни старалась. Хотелось верить, что Лев все узнает и может по старой памяти что-то для меня сделает. Теперь до него дошли новости, и он мог появиться.

Смешно было считать, что заботится он только обо мне одной. Но он мог и не знать, в каком положении я оказалась. А если узнает, бросится ли он ко мне?

Враждовать с родным братом из-за девицы, было глупостью большой. Неизвестность и обреченность – вот что теперь мне оставалось. Я ничего не знала наверняка. Юрий торжествовал. Он получил от жизни все, что хотел. Я убеждалась в том, что все мои усилия были напрасными.

Княгиня, жена Ивана – говорили настоящая ведьма, она что-то почувствовала и неустанно за мной следила. Приятного в том было мало.

— Ничего. «Все смертны», – сказала она мне при столкновении

Но я не могла понять, о чем она говорит. Обо мне или о чем-то ином, что мне неведомо.

— Не все в этом мире стариками умирают, – услышала я в другой раз, и поняла, что так постепенно можно сойти с ума, и это будет пострашнее смерти любой.

Она толкала меня к какому-то шагу, но я не могла понять, чего от меня требовала княгиня. Даже в молитвах своих я не смела просить о смерти моего мужа. Может и ей что-то совсем иное будет нужно. Ни о чем она не говорила прямо, проклятая. Оставалось только терпеливо ждать. Если я и буду за что-то вознаграждена, то только за терпение свое. Никакого другого выхода у меня не оставалось.

.Пока все складывалось не в мою пользу. В суматохе я не сразу заметила перемены, происходившие в моем организме, а потом поняла, что у меня будет ребенок. Это стало еще одним ударом. Сама княгиня не могла иметь детей и страшно от этого страдала. Она любила князя и хотела оставаться с ним, а он в любой момент мог отправить ее назад, потому что только о наследнике и думал. Об этом она говорила с тревогой и волнением. Мы столкнулись еще раз для того, чтобы пережить этот кошмар. Возможно, нам стоило подружиться и оставаться вместе. Но ребенок связывал меня по рукам и ногам, и привязывал накрепко к чужому человеку. Вот с такими грустными мыслями я и жила в те дни. Я не взяла греха на душу. В последний год моего заключения родилась моя дочь Доброслава. Так захотелось мне назвать девочку, тем более что первый ребенок родился мертвым, как свидетельство о моей постыдной связи.

Но с ее появлением я пыталась измениться, и в плену чувствовать себя свободной. На этот раз все было более удачным. Девочка была здоровой и веселой, и я не могла не нарадоваться, глядя на нее.

Муж мой давал мне кров и все блага, о которых многие могли только мечтать, и я утешала себя тем, что невозможно сразу получить все. Но все оборвалось в один миг в тихий летний день. Княгиня пронзительно закричала – мне не забыть этого крика, и когда я вбежала к ней, опередив служанку, князь Иван был уже мертв. Это было неожиданно для всех. Никто не смог бы объяснить, почему такое случается порой. Но разве не о такой перемене я только и мечтала?