Книга В плену у страсти роковой. Дочери Древней Руси, страница 314 – Любовь Сушко

— И с тобой прервется ваш род? – пожал он в недоумении плечами, – а жаль, если ты не изменишь своего решения.

Иногда я дивилась его проницательности. И во сне все предшественницы, от неведомой королевы Умины до бабушки моей окружили меня, и я знала, что все они согласны с королем. Я оставалась в одиночестве. Если бы при этом мне быть уверенной в своей правоте, да куда там.

А что делать, никто не возьмет меня замуж из корысти, и никто не любил меня в те дни за то, что я – это я. Хотя князь Александр и завещал мне град Василия, но я от него сама отказалась когда-то. И теперь возвращаться туда не собиралась. Да и противно было, заключая союз, говорить только о таком приданном, может, я и калечила свою жизнь, но сама, и никто мне в том не нужен был.

Глава 3 На распутье

У нас тогда оставалась надежда на то, что Папа сменит гнев на милость, князь Иван уберется к себе. Но время шло, а ничего не происходило. Татары так и не дождались к себе князя Даниила и впали в ярость, они стали догадываться о том, что и Льва поддерживают напрасно. Да и князь Лев только ярился в бессилии своем, а сделать ничего не мог. И все понимали, что нынче или завтра, но закончится это плачевно.

И у нас остался покинутый Галич за спиной и татарская угроза впереди – вот и все радости в мире. Но в те дни я уже не могла бросить его и отправиться в Кострому тихую и безобидную, это было похоже на предательство с моей стороны.

Князь наш все чаще злился, и на других, невинных обрушивал свой гнев. Но словно бы в ответ на мои сомнения и пришло известие о том, что Кострома наша разорена татарами и почти сожжена полностью. Теперь я туда не смогла бы отправиться, даже если бы и захотела. А жизнь все больше была похожа на невыносимую муку. Мне было жаль князя, но я ничем не могла ему помочь. И я не хотела всю жизнь влачить жалкое существование. Тогда я и сообщила им о своем отъезде. И была причина – мне хотелось хоть что-то сделать для этого города, посмотреть, что от нашего дома осталось.

И тут я поняла, что должна найти себе мужа достойного, потому что никак нельзя в этом мире оставаться одной. Все было в копоти пожаров, но и родные стены тоже помогали. Я помнила, что обещала Льву вернуться при первом удобном случае, но откладывала возвращение на неопределенный срок.

Я хорошо помню путь из Галича домой. Мы решили объехать стороной Галич, чтобы не соблазняться, и не столкнуться с князем Иваном. И когда навстречу помчались шесть всадников, то они не проехали мимо, а преградили нам дорогу.

Сразу чувствовалось, что это не случайность, они мчались за нами сюда.

— Убирайтесь, – крикнули они воинам, – нам нужна только она одна.

Те еще молча стояли за моей спиной, но губить их напрасно мне совсем не хотелось. Они не смогут справиться с этими, и им на подмогу придут другие, как только увидят, что мы вступили в схватку.

Я оторопела, но и на этот раз была бессильна. В моей серой жизни это было первое происшествие. Остановились мы с моими похитителями в какой-то серой местности, где-то недалеко от Галича, потому что и уехать далеко не успели. Они оставили меня в небольшом мрачном замке с двумя воинами и моей служанкой. Когда я попыталась узнать, кому я понадобилась и главное, что будет дальше, никто из них не произнес ни слова. Мне показалось, что они вовсе не могли говорить. И это мне показалось странным. И потом, в сумерках я поняла, что местность и замок полны кошмаров, и они окружали нас со всех сторон. И оставалось только подсматривать и подслушивать. Я не была игроком, но что мне еще было там делать? И как я и понимала с самого начала, были это люди князя Ивана. Он тоже считался моим братом, и я не могла понять, что он предпринять хочет, зачем я ему нужна была. Если он хочет со мной познакомиться, то каким-то странным образом. От нечего делать я стала о нем расспрашивать у старухи, которая тут появилась на рассвете, и сказала, что она тут хозяйка, хотя на самом деле была только служанкой. Она рассказала, каким хорошим и добрым он был мальчиком, а Лев – гордец, и его вечно отец с собой брал и все попрекал младшего.