Книга В плену у страсти роковой. Дочери Древней Руси, страница 306 – Любовь Сушко

— Я не могу остаться твоей наложницей. Мой муж не заслуживает к себе такого отношения.

— И только? – коротко спросил он

— Я не могу быть никем там, где моя мать была княгиней, – пояснила я.

И даже не знаю, что было важнее, призрачная моя верность мужу, о которой я до сих пор не задумывалась, или мое положение при князе меня не устраивало. Я понимала, что лучше быть женой воеводы в Киеве, чем наложницей Галицкого князя. Но как бы сильны не были чувства, как бы страстно они не сжигали душу, надо было возвращаться в свой мир, в гостях хорошо, а дома лучше.

— Ты бежишь к воеводе или дядюшке своему? – вдруг спросил Даниил, пристально на меня глядя.

— Я благодарна великому князю за то, что мы с тобой встретились, – усмехнулась я.

Это была самая удивительная ночь во всей моей жизни.

— Если у тебя будет ребенок, наш ребенок, – говорил Даниил, – я хочу, чтобы он приехал в Галич и посмотрел на этот город.

Он сказал «наш», подчеркивая, что все было общим, и он готов разделить со мной ответственность за все в этом мире происходящее.

Я ушла от Даниила, не попрощавшись. Мое сердце разрывалось на части. Но такое не могло продлиться долго, как бы мне этого не хотелось, как бы мы не любили друг друга. Хотя я ни в чем не собиралась раскаиваться. Но я добилась того, чего хотела – я была с князем, да что там – с лучшим из князей. И если мне повезет, и бог будет ко мне благосклонен, то у меня родится дочь. Его дочь. О сыне я почему-то в те дни и не думала. Александра я получить в наложники не могла, но зато получила Даниила, хорошо, что он не оказался моим родственником. Так самое печальное событие в моей жизни переплелось с самым замечательным. Но, вскочив на коня, я должна была мчаться домой, ни о чем не думая, ни на что не рассчитывая. Но ведь говорил священник во время проповеди, что нельзя просить слишком многого. Надо довольствоваться тем, что есть.

А в Киеве меня уже поджидал великий князь вместе со всей своей свитой. Он говорил, что не отправится в Галич, даже если бы не был так занят. Князь наш всегда был откровенен. Не притворялся, не оправдывался. И когда я осталась одна, он приблизился ко мне, погладил по щеке. Он один умел это делать так порывисто и нежно, и совсем неожиданно спросил:

— Ты получила лучшего из князей, не отпирайся, я все вижу.

Раздумывала я только минуту, а потом собралась с мыслями:

— Ты считаешь кого-то лучше себя самого, дядюшка?

Наверное, это было дерзостью, но он пропустил мои слова мимо ушей.

— Так считаешь ты, почему бы мне ни признать этого. Даниил умен, хорош, таинственен. Сам черт сломит ногу, разбираясь за кого и против кого он был всегда.

То ли хвалил великий князь своего главного соперника, то ли ругал его, понять было невозможно. Но так он обращался всегда и со всеми. Я поняла, что если бы даже и не была в те ночи с Даниилом, то, глядя в глаза великого князя, соврала бы все равно. И пусть потом судят, рядят и разбираются во всем сами. Но мне не нужно было лгать. Все так и было на самом деле.

Я знала, что скрывалось за насмешкой Александра, тяжелые раздумья о том, куда и как идти этому миру, и кто из них двоих окажется прав.

Глава 11 Сны и грезы

Это и на самом деле так было, побывав только один раз у татар, Даниил навсегда отказался иметь дело с ордой. И так нравились ему блеск и величие Рима, что туда он свой взор и устремил. Но он не понимал, что татары пронесутся, как ураган, и исчезнут, римляне же проглотят все целиком и не подавятся даже. Но он-то и мысли подобной допустить не мог, да и не хотел допускать.