Книга В плену у страсти роковой. Дочери Древней Руси, страница 249 – Любовь Сушко

Ярослав написал указ о том, что стол Галича оставляет сыну своему Олегу, Настька торжествовала, но она была глупа и не понимала вовсе, чем для нее все это могло завершиться.

Бояре в ярости притихли. Никто в этот раз рта не раскрывал даже. Отрок стоял рядом с князем и терялся, не зная, как быть и что ему еще делать. Он был глуп и действовал только по указке матери. И было видно, что эти двое не отступятся и не отдадут того, что досталось им по воле случая слепого. И в этом княжеском выродке я узнала саму себя. Разве не так же хваталась я за то, что не могло мне принадлежать, и не пыталась удержать? Все мы были странно похожи в своем стремлении к власти.

Только я знала, что ни со мной не с ними не бывать этому, безумная наложница погубит и себя и своего сына. И зачем это ей нужно, зачем это было мне нужно тогда?

С князем в последнее время мы почти не встречались. Чего только не делала для этого Настасья. И было понятно, что наследника я не смогу ему подарить. И где-то поблизости еще оставался Владимир. Он не оставит всего этого просто так.

Да и не могло это достаться сыну рабыни, который просто смог вовремя появиться в этом мире. Простолюдинка торжествовала, только все это очень скоро и завершилось. Теперь я хорошо понимала чувства Ольги. Все мы рано или поздно начинаем понимать то, что в мире творится.

Ярослав до конца дней своих ни с кем не собирался считаться. И мне предстояло им отомстить и за себя, и за княгиню тоже. И все древние боги, я в том не сомневалась, были теперь на моей стороне.

После княжеского указа о наследнике, бунт вспыхнул с новой силой. Князя заперли во дворце, и удалили от всего остального мира. Многие его воины оказалась за городской чертой, они не могли прийти ему на помощь, да видно не и хотели. И ему ничего больше сделать не удавалось.

Они все твердили, что Олег не нужен и неугоден им. И тогда в одиночестве, князь готов был идти против всех. Но ему стало плохо, и в гридне он рухнул на ковер, это пытались скрыть те, кто были с ним, но разве можно шило утаить в мешке?

Проведение не помогло нам, все напрасно. Воевода Афанасий взглянул на меня пристально. Я усмехнулась. Мне снилось, что проклятая баба, эта ведьма, горела в огне, и я точно знала, что этот сон сбудется, еще до того, как наступит закат.

Ярослав поправился, ему сообщили о жесткой расправе над его сыном и его матерью. Это было верной погибелью, потому что кто-то все равно проговорится уж наверняка. Они были казнены от имени княгини Ольги, только это вряд ли поможет уже нам всем, мы вступили в болото, из которого никому не выбраться больше.

Теперь вовсе не хотелось, чтобы князь так скоро умер, потому что я не знала, что должна делать дальше. Я не могла забыть того, как они возводили костер на площади, чтобы казнить этих двоих. И они были еще живы и находились в темнице в то время. И она была похожа на настоящего зверя. Когда я все-таки к ней спустилась, то сразу же пожалела о том, казалось, что даже решетки не уберегут, и она вцепится в меня в нечеловеческой ярости.

Но я заставила себя еще на какое-то время оставаться в страшной этой дыре.

Глава 12 Воспоминание о казни

Тогда последнее слово оказалось за мною.

— Ярослав, – хрипела она, глава ее страшно сверкали во мраке.