Книга В плену у страсти роковой. Дочери Древней Руси, страница 202 – Любовь Сушко

После этого разговора она спокойно ушла, не желая больше меня слушать. Она говорила только сама и слушала только себя.

С той поры она перестала появляться, страшно на нас обидевшись. Но если бы она была единственной нашей бедой, а не одной из многих. Хотя князь Изяслав вообще не услышал ее слов, но было понятно, что даже эта женщина легко может загнать нас в угол. А ведь казалось, что беды наши кончились. Какое заблуждение.

В Новгороде князь Всеслав продержался недолго, только два года. Это было временное затишье, которого нам так не хватало в последнее время. Ничем не напоминал он о себе тогда. За это время я успела родить князю сына, и была этому безумно рада, гордилась собой. Но пришла и скверная весть – новгородцы вдруг изгнали нашего чародея. Они почти всегда так поступали с правителями, которые становились им неугодны.

Вот и чародей вернулся в свой Полоцк. Но мы понимали, что тот, кто был пусть недолго князем в Киеве и Новгороде, вряд ли успокоиться, когда вернулся туда, откуда ушел покорять мир. Там можно начинать свой путь, но возвращаться туда было трудно, почти нереально для того, кто собирался владеть целым миром.

Князь затаился и стал собирать около себя новые силы. Когда я рассказала Изяславу о том, что произошло в Пскове, о Владе, с которой мы уже встречались там и были знакомы. Я понимала, какой грозной соперницей она может стать, если даже с нашей неуемной Радой ей удалось расправиться так просто.

— Она не перед чем не остановится, чтобы вернуться в Киев, – говорила я в те дни князю.

— Интересно, что в нем такого, что к нему так липнут сильные женщины? – спрашивал он удивленно.

Что я ему на это могла ответить? Мне даже немного обидно стало за себя, но не стоило обижаться, он просто упорно хотел спасти свой мир, и если бы женщины типа Влады ему в этом помогли, то что же в этом плохого?

Но я думала только о себе и своих детях. И понимала, что мы ему были плохими помощниками, с этим приходилось смириться.

Прибежала Милена – такой милый и веселый ребенок – она была моей радостью, но это вряд ли смогло бы помочь нам в нашей борьбе со всем остальным миром. Князь в это время сильно изменился, если мы еще и были вместе, то только из-за наших детей

Я понимала, что если бы у князя в это время появилась наложница, такая как Власта, то вряд ли это меня бы сильно удивило и возмутило. У нас общими остались только столица и княжеская корона – дающая власть над миром, вот от них отказаться я никак не могла, хотя бы ради своих детей.

Мне было грустно и уныло, в душе, кроме голого расчета ничего не оставалось. А что, если и я как поляки перестану быть ему нужна? Не оттого ли так оживилось мое сердце в Пскове, что я наконец почувствовала себя свободной от князя. А если бы я отказалась бесплодной? Тогда бы мне просто нужно было уходить куда-то.

Я стала понимать, что связала свою судьбу с человеком, на которого никак не могла пложиться. И надеяться мне тоже было не на что, к великому сожалению. В одном была права моя сестра, он оставался темной лошадкой, я так и не смогла понять нрава князя.

Тогда же кто-то из слуг и сообщил мне, что в одном из парков, вдалеке от дворца нашли тело моей сестры Рады. Она была мертва. Но кто же ей отомстил? Хотя врагов у нее на самом деле было много. Мне даже стало ее жаль тогда. Она не казалась такой страшной, я даже надеялась, что мы объединимся в трудный момент, теперь надежда растаяла без следа.