Книга Страсть в ее крови, страница 94 – Патриция Мэтьюз

— Дорогая Ханна, я знаю, как вам нелегко после пережитого, но… – Он прищелкнул языком. – Вы ведь не очень любили этого человека. Мы с вами никогда между собой не нуждались в актерстве. Так откуда эта подавленность и мрачность?

Ханна внезапно вернулась в реальность.

— Что? Ах, простите меня, Андре. – Она протянула руку через стол и похлопала его по ладони. – Дело совсем не в этом, поверьте. Завтра я вам скажу, о чем раздумываю.

— В вашей хитроумной головке опять зреет какой-то план. – Он покрутил в пальцах бокал и нахмурился. – Я неправ?

Она звонко рассмеялась.

— Андре, как же вы хорошо меня знаете!

А про себя добавила: «Или вам кажется, что знаете».

На следующее утро, когда Ханна поделилась с ним тем, что она задумала, француз пришел в ужас.

— Сударыня моя, для вас я сделаю что угодно… ну почти что угодно. Однако это за пределами моих дарований. В деловых вопросах я полный ноль!

— Андре, вы должнысделать это для меня. Если за это дело возьмусь я, меня поднимут на смех и не станут со мной говорить. А вам не нужно быть коммерсантом, чтобы исполнить мою просьбу. Вообще-то, – рассмеялась Ханна, – возможно, чем хуже из вас коммерсант, тем лучше. От этой сделки я не жду прибыли. Вам всего-то и нужно узнать, кто владеет таверной «Чаша и рог», землей и зданием. И предложить такую сумму денег, от которой владелец не сможет отказаться. Деньги у меня есть, Андре, не волнуйтесь.

Андре вздохнул. На его лице появилось озабоченное выражение.

— Сударыня моя, я понимаю, что вы хотите отомстить этому негодяю. Судя по вашим словам, это подонок из подонков. Но, бог мой, пускаться в такие крайности!

— Я пойду на все, чтобы его разорить! – пылко ответила Ханна. – Я так ненавижу Амоса Стритча, что у меня каждый раз разливается желчь, как только я о нем подумаю!

— Ну если вы уж так решились, я сыграю свою роль. – Он вздохнул и встал. – Я понимаю ваше желание от души его покарать. Однако умоляю вас, сударыня моя, не дайте ненависти поглотить вас настолько, что вы возненавидите всех мужчин. Я циник и знаю, что так оно и есть. Вы молоды, вы красивы, и было бы очень разорительно, если бы вы посвятили себя ненависти вместо любви, для которой созданы.

Ханна откинула голову. Ледяным тоном проговорила:

— Вы заходите слишком далеко, сэр! Моя личная жизнь касается только меня!

Месяц спустя настал день, которого Ханна так ждала. Амоса Стритча вызвали в «Малверн» для разговора с ней.

Праздники прошли, и стоял очень холодный день. Рождество, так скоро наступившее после смерти Малколма, на плантации прошло невесело. Ханне казалось, что сегодня погода соответствовала ее состоянию – была холодной, как и ее сердце.

Ханна стояла у фасадного окна и видела, как у дома остановилась коляска. Потом увидела, как оттуда при помощи кучера неуклюже вылез Стритч. Тяжело опираясь на трость, толстая фигура медленно заковыляла к дому.

Ханна мрачно улыбнулась. Его донимает подагра. Это хорошо! Она слышала, что подагра у него всегда еще пуще разыгрывается, когда он переживает.

Она позвала Дженни.

— Проводите сквайра Стритча ко мне. Я буду в кабинете.

— Что-нибудь подать, хозяйка?

— Нет, ничего! – резко ответила Ханна. – Это деловой визит, а не светский.

Она прошла в кабинет. Ханна особенно тщательно оделась к приезду Стритча, словно на бал. На ней было платье со смелым вырезом, открывавшее плечи и округлость груди, а также много украшений. Ханна хотела как можно больше поразить Амоса Стритча.