Книга Страсть в ее крови, страница 75 – Патриция Мэтьюз

Ханна вышла из кухни, но в дом не вернулась. Стала слоняться среди гостей на улице. Она не знала там ни единой души.

Наконец, к ней подошел Малколм Вернер, когда она слушала на лужайке скрипача.

— Ханна, что вы тут делаете? – с неподдельным ужасом спросил он.

— Мне стало одиноко, Малколм. Я никого не знаю, вообще никого! Вы не представите меня гостям?

— Представить? Дорогая моя, так не делается. Невеста не встречается с гостями до завершения церемонии венчания. Вы знаете, как это обычно происходит: если у невесты есть родители, свадьба проходит у них дома, если возможно. Если родителей нет, если свадьба устраивается в доме жениха, невесту туда не привозят до самого начала обряда. А в вашем случае… Ну…

— И что мне нужно делать до завтра? – простонала Ханна.

— С этого момента вы будете сидеть у себя в комнате, пока не спуститесь к началу церемонии. Я распоряжусь, чтобы еду приносили вам наверх.

— Малколм, это жестоко! Я там с ума сойду.

— Прошу меня простить, дорогая, – нежно, но твердо ответил он. – Но так уж заведено. А теперь ступайте, да поскорее.

И Ханна побрела к себе в комнату. Весь остаток дня она хандрила, набросившись на девушку, которая принесла ей ужин. Ханна думала, что хотя бы Андре придет ее навестить. Но, придвинув стул к окну, она увидела его на лужайке прогуливавшимся среди гостей и постоянно жестикулирующим. Он переходил от одной дамы к другой, говорил пару слов и оставлял их хохочущими от души.

А когда стемнело, до Ханны стали доноситься звуки музыки из бального зала. Она услышала среди других инструментов клавесин и узнала игру Андре.

Они там танцуют, а она сидит тут одна-одинешенька!

Ханна слушала, как менуэты, жиги и рилы сменяли друг друга, с завистью внимая музыке и веселому смеху. Веселье продолжалось далеко за полночь. Малколм сказал ей, что большинство гостей вообще не лягут спать, разве что дамы прилягут на несколько часов. После того как дамы устанут от танцев и удалятся, мужчины до утра засядут играть в карты и выпивать.

В окно лилась музыка. Ханна встала и начала танцевать с закрытыми глазами. Андре сказал ей: «Вы быстро всему учитесь, сударыня моя. Вы уже прекрасно танцуете, хоть взяли всего несколько уроков. – Снова лукавая улыбка. – Конечно, Андре прекрасный учитель танцев».

Ханна была уверена, что вообще не заснет от предвкушения завтрашнего торжества и звуков музыки из бального зала.

Но она, наконец, упала поперек кровати и почти сразу же заснула. Ей снилось, что она мчится на Черной Звезде в свадебном платье. Черная Звезда летит, и свистящий в ушах ветер доносит звуки музыки…

На следующий день Ханна – в свои последние минуты как Ханна Маккембридж – спустилась по широким ступеням под руку с Андре. Поскольку ни у Малколма Вернера, ни у нее не было живых родственников, Андре был по настоянию Ханны вручающим невесту жениху.

Ханна напряглась, ее ударило в нервную дрожь, когда она увидела у подножия лестницы толпу внимательно рассматривавших ее гостей.

— Спокойнее, сударыня моя, – прошептал ей на ухо Андре. – Вы, несомненно, самая очаровательная дама из всех присутствующих. Я чувствую себя так, как, наверное, чувствовал себя Пигмалион. Пигмалион, дорогая Ханна, – это легендарный кипрский царь, сделавший из слоновой кости женскую статую и ожививший ее… при помощи богини Афродиты.