Книга Страсть в ее крови, страница 168 – Патриция Мэтьюз

Песенка была новая, нынче вечером ее исполнили впервые. Когда тонкие пальцы Андре замерли над клавесином, и аплодисменты стихли, Ханна отвесила публике легкий поклон.

— Благодарю вас, дамы и господа, за ваш теплый прием. Теперь хотелось бы представить моего аккомпаниатора, Андре Леклера, а также автора музыкальной пьесы, которую вы любезно позволили нам исполнить.

Она взмахнула рукой, и Андре, элегантный в золотисто-белом наряде и белоснежном парике собственного изготовления, встал с табурета и прошел к ней.

— Мой дорогой друг и ваш любезный хозяин на весь вечер, Андре Леклер!

Андре взял Ханну за руку. Аплодисменты усилились. Ханна снова поклонилась, Андре сделал легкий реверанс.

Под звуки аплодисментов он сказал:

— Сударыня моя, вы, как всегда, делаете честь моим никчемным стихам и музыке.

— Честь! – Она тихонько фыркнула. – Вы мошенник, Андре. И знаете, что чрезвычайно обожаете собственные произведения.

— Возможно, что и так, мадам, – пробормотал он сквозь смех. – Но, э-э… приятный голос не умаляет их очарования. И не забывайте, кто вас научил петь, дорогая Ханна.

Прикрыв улыбку рукой, Ханна ткнула его локтем в бок.

Когда аплодисменты стихли, из публики раздались крики:

— Еще! Еще!

— Прошу прощения. – Ханна подняла руки. – Мы даем одно представление за вечер. Это наше правило. Теперь, с вашего позволения, дамы и господа…

Она поклонилась в третий раз, теперь гораздо ниже, так что мужчины вытянули шеи, а кто-то даже встал, чтобы получше рассмотреть смелое декольте ее платья, сшитого для нее Андре.

Затем она добавила:

— Однако я уверена, что вы сможете уговорить мсье Леклера поиграть для вас.

Затем Ханна быстро сошла с маленькой сцены и по скрытой за портьерами узенькой лестнице поднялась на второй этаж. Таверна не сдавала комнат для проживания, весь второй этаж был переделан в спальни для Ханны и ее спутников.

Она с улыбкой поднималась по ступеням, вспоминая совет Андре, когда впервые начала петь, и публика требовала еще и еще. «Всегда оставляйте их в желании, сударыня моя. Вы должны относиться к ним как к возлюбленному, неустанно дразня их и мучая. Если они добьются своего, то могут и не вернуться. Но оставьте их желать еще, и они возвратятся. Естественно!»

Обычно Андре был прав. Ханна громко засмеялась. Но так было не всегда. В их первой таверне в Бостоне он ввел одно нововведение, от которого их постигла катастрофа, прежде чем они по-настоящему начали дело…

На вершине лестницы она заметила, что дверь в комнату Мишель приоткрыта. Ханна осторожно открыла дверь пошире и на цыпочках вошла в комнату. На столике догорала одинокая свеча, Бесс дремала в кресле-качалке рядом с колыбелью.

Бесс резко проснулась.

— Тише, девочка. Она спит.

Ханна подошла к колыбели и встала, глядя на спящего ребенка. Ее ребенка, ее и Майкла. Родился не сын, как она надеялась, но Ханна все равно радовалась. У девочки были мамины огненно-рыжие волосы и длинные ресницы, но темные глаза и черты лица явно были от Майкла. Она спала, длинные ресницы, словно перья, прикрывали ее глаза.

Ханна как-то спросила Андре, какое французское имя соответствует английскому «Майкл».

— Мишель… но я вроде бы не слышал, чтобы так называли девочек.

— Пусть будет Мишель. Мне хотелось, чтобы ребенок Майкла был мальчиком, но поскольку это не так…