Книга Страсть в ее крови, страница 120 – Патриция Мэтьюз

Майкл встал и принялся расхаживать туда-сюда, чтобы размять мышцы. Спать он мог только на деревянном настиле, а тот пропитался влагой. В местах, где борта протекали, стояли лужицы. Тело Майкла затекло и ныло. В конце трюма виднелась дверь. Майкл знал, что она ведет в пороховой погреб. Естественно, дверь была на замке. Поскольку там хранились запасы пороха погреб содержали в сухости, щели были законопачены. Насчет трюма особо не беспокоились, если только течь не становилась слишком сильной.

Расхаживая туда-сюда, Майкл гадал, отчего же наверху так суетятся, и молился, что это из-за прибытия губернаторских войск. Вдруг над его головой раздался шум, и крышка люка поднялась.

По лестнице спускался темнокожий, известный Майклу под кличкой Цезарь. В руке он держал свернутую веревку. За ним спустился Тич. Он остановился на середине лестнице и наставил на Майкла пистолет. Потом весело осклабился.

— Тут веселуха намечается, приятель. Пока мы веселимся, ты посидишь связанным. Уж извини, но так надо. Свяжи его хорошенько, Цезарь, по рукам и ногам.

Пока Цезарь связывал Майклу руки за спиной, Тич продолжал:

— Мы тут схлестнемся с парой вояк. Кажется, одолеем их без труда. Но если не повезет, старина Цезарь просыплет пороховую дорожку до погреба. И посидит тут с горящей свечой. Если дело пойдет плохо, ему дадут знать, и он подпалит дорожку. Никто, ни человек, ни дьявол не возьмет мой корабль! У Цезаря будет время слинять до того, как тут рванет. Ну а ты… – хмыкнул Тич. – Лучше молись, приятель, чтобы старому Тичу снова подфартило, иначе взлетишь до небес вместе с «Приключением».

Майкла связали крепко-накрепко. Цезарь встал и кивнул Тичу, который отсалютовал Майклу пистолетом и ткнул его, взведя курок, прямо в живот.

— Желаю удачи, молодой Вернер, думаю, встретимся в преисподней, когда все закончится. Цезарь, глаз с него не спускай.

— Слушаюсь, капитан Тич.

Черная Борода вскарабкался обратно по лестнице и скрылся из виду. Майкл, брошенный в скомканную кучу тряпья, затыкавшую подтекающие стены корабля, старался завязать разговор с Цезарем. Тот не обращал на него никакого внимания. Цезарь ключом открыл дверь в пороховой погреб и насыпал на полу дорожку из пороха. Все время, что Майкл говорил, его руки шарили за его спиной в поисках чего-нибудь металлического и острого, чем можно было бы перерезать связывавшую запястья веревку. Но ничего найти не удавалось.

Майкл никак не мог знать, что Эдварда Тича предупредили о приближении военных кораблей, посланных губернатором Спотсвудом. Тобиас Найт отправил ему записку с сообщением, что корабли идут. Поэтому Тич не удивился, увидев два небольших корабля, входящих в бухту Окракок днем ранее незадолго до сумерек. Корабли бросили якорь на ночь.

Тич и не думал спасаться от них. Он не испытывал страха, будучи полностью уверенным в своей способности нанести им поражение. «Приключение» было больше и маневреннее, чем любой из кораблей, и Тич был убежден, что он превосходит правительственные суда и по огневой мощи, и по численности экипажа.

Тич не провел обычных приготовлений к сражению, а бо`льшую часть ночи просидел за ромом у себя в каюте, раздумывая, не принять ли ему заманчивое предложение Стритча, когда надвигающаяся битва закончится. Тича невероятно веселило то, что запертый внизу молодой человек когда-то был наследником всего поместья «Малверн». Тич думал, что уже только поэтому он, возможно, примет план набега на «Малверн». Это станет подвигом, еще дополнившим легенду о Черной Бороде.