Книга Королева не любившая розы, страница 81 – Ева Арк

Прочитав стихи, королева положила листок в ящичек секретера и заперла на ключ. Когда она вернулась в комнату, где её ожидали фрейлины, глаза её были полны слёз…

Хотя Бекингем был убит фанатиком-одиночкой, кое-кто утверждал, что Фелтона видели во дворце Ришельё за две недели до трагедии. Многие историки возлагают на кардинала ответственность за организацию этого покушения. Аббат Ришар в своей книге «Истинный отец Жозеф», изданной в 1750 году, например, утверждает, что именно Ришельё подтолкнул Фелтона на убийство, «действуя через одного монаха-капуцина, который тайно проник в Англию под видом английского священника». Неудивительно, что также считали в окружении Анны Австрийской.

Тем не менее, самую меткую характеристику Бекингем получил от своего соперника кардинала Ришельё:

— Он был человеком весьма чувствительным и безрассудным, немного экстравагантным и мятущимся и совершенно необузданным в своих страстях.

Большинство же историков сходится в том, что фаворит двух английских королей был личностью трагической, не понявшей своего времени и приведшим свою страну на грань катастрофы.

Несмотря на гибель Бекингема, 17 сентября английский флот под командованием Роберта Бертая, графа Линдси, взял курс на Ла-Рошель, но добился не большего успеха, чем эскадра Фейлдинга. Тогда при содействии Ришельё Бертай через своего представителя передал ларошельцам совет вступить в мирные переговоры с их законным сюзереном. Исполнив свой последний долг, он приказал поднять паруса и взять курс к берегам Англии.

27 октября 1628 года Ла-Рошель сдалась на милость победителя. А 1 ноября 1628 года Людовик ХIII и Ришельё въехали в сдавшийся город под ликующие возгласы своих солдат:

— Да здравствует король! Да здравствует великий кардинал!

С Англией же вскоре был заключён мирный договор.

Когда, завершив осаду и распустив армию, король вернулся в Париж, к нему сразу подступили многочисленные ходатаи за герцогиню де Шеврёз, умоляя вернуть её ко двору. В их числе был и супруг Марии де Роган. К удивлению Людовика, эту просьбу поддержал и Ришельё: герцога де Шеврёз лучше было иметь среди союзников, поскольку назревал новый конфликт с Испанией за мантуанское наследство. Ко двору Марию де Роган не допустили, но хотя бы разрешили поселиться в Дампьере под Парижем к радости Анны Австрийской.

Двор королевы теперь возглавила новая гофмейстерина Мария Катрин де Ларошфуко, вдова маркиза де Сенесе, умная, энергичная дама, убеждённая сторонница Анны Австрийской и враг Ришельё.

Второй же по значимости в доме королевы была хранительница её гардероба и драгоценностей (камер-фрау). Этот пост по протекции Ришельё в том же году заняла Мадлен де Сюлли, жена французского посла в Испании маркиза дю Фаржи. Она не принадлежала к высшей знати, но являлась близкой подругой мадам де Комбале, любимой племянницы кардинала. В молодости Мадлен вступила в любовную связь с сыном своей мачехи, за что отец отправил её на «перевоспитание» в Амьен к своей хорошей знакомой графине де Сен-Поль, ярой гугенотке. Однако и там она нашла себе поклонников в лице графов де Крамайа и де Креки. Из-за чего её заставили снова переехать на этот раз к набожной старшей сестре. Под влиянием последней и, отчасти, из-за разочарования в увлечениях молодости, девица де Сюлли решила вступить в монастырь кармелиток, но постриг не приняла. После смерти отца она поселилась у своей знаменитой родственницы маркизы де Рамбуйе, хозяйки литературного салона неподалёку от Лувра, который посещали практически все наиболее заметные представители высшего света и деятели культуры. Именно в доме Рамбуйе Мадлен встретилась со своим будущим мужем Шарлем д’Анженном, маркизом дю Фаржи.