Книга Королева не любившая розы, страница 41 – Ева Арк

Во время этого знаменитого балета Анну впервые увидели два молодых человека, один из которых сыграл значительную роль в её жизни. В те времена знатные особы имели право появляться на всех праздниках без приглашения, и они этим правом воспользовались. Младший из них был Карл Стюарт, принц Уэльский, наследник английского престола. Его же спутника звали Джордж Вильерс, герцог Бекингем. Вместе друзья направлялись инкогнито в Испанию, чтобы договориться о браке принца с инфантой Марией, сестрой Анны Австрийской. Путь лежал через Францию, где они остановились у герцога де Шеврёза, состоявшего в родстве со Стюартами, и посетили Люксембургский дворец. На следующий день юный Карл написал своему отцу:

— Королева Франции – самая красивая.

А Бекингем, вернувшись в Англию, прислал в подарок Анне Австрийской восемь лошадей, и она их приняла.

В апреле 1623 года молодую королеву ждало ещё одно унижение: Людовик, подстрекаемый своей матерью, приказал, чтобы в его отсутствие доступ мужчинам в её покои был закрыт. Таким образом, она обрекалась на заточение в Лувре, как её невестка Елизавета, королева Испании, в Эскориале.

— Но это может нанести ущерб моему авторитету как правящей королевы Франции и инфанты Испании! – воскликнула Анна.

Тем не менее, Марии Медичи посредством Ришельё удалось убедить сына, что если приёмы из Лувра будут перенесены в её дворец, это позволит избежать многих зол из-за молодости и неопытности Анны. В ответ та отказалась приезжать к королеве-матери, в чём её поспешила поддержать герцогиня де Шеврёз. Двор молодой королевы казался скромным по сравнению с великолепным двором Марии Медичи, и испанке приходилось во всём уступать свекрови, из-за чего её политическое влияние было ничтожно.

В июле с Анной случился нервный приступ, она упала и поранила руку и лицо, так что её даже пришлось уложить в постель. Поговаривали о «падучей». Но короля это происшествие совершенно не тронуло. Летом 1623 года Людовик, подверженный перепадам настроения, забросил все дела и пропадал на охоте – в вёдро и в дождь, ночью и днём, в жару и в холод, забывая поесть и поспать, как сообщал в своей депеше Корсини. Чтобы не возвращаться лишний раз в Париж, он велел построить для себя небольшой охотничий домик близ городка Версаль. Охота была для него не просто развлечением, а разрядкой: после стольких месяцев напряжения он испытывал жгучую потребность хотя бы ненадолго отвлечься от подступающих со всех сторон проблем. Правда, носиться по лесам за диким зверем было довольно рискованным занятием: Людовик падал с лошади, его кусали собаки, один раз он чуть не утонул в реке.

— Я просто не знаю, как может человеческое тело сносить такие тяготы, – писал итальянский дипломат. – Что до всего остального, он совершенно не занимается делами, из чего следует, что, если он продолжит вести такую жизнь, просто невозможно, чтобы у него не появился фаворит, даже желательно, чтобы он был; остаётся молить Бога, чтобы он даровал ему в фавориты добронравного и благонамеренного человека.

В фавориты Людовика одно время прочили капитана королевских гвардейцев, не ладившего с Брюларами, Жана Кайлара д’Андюз де Сен-Бонне, более известного как господин де Туара. Несмотря на пышный титул, он был бедным дворянином из Лангедока, младшим из девяти детей. Ровесник Ришельё (он родился в 1585 году), служивший ещё Генриху IV, Туара сделался верным спутником Людовика на охоте. Он решил попытать удачу и стать вторым Люинем, начав настраивать короля против его министров и принца Конде. Но Людовик, не желавший, чтобы ему указывали что делать, быстро пресёк эти попытки. Всё-таки, король извлёк кое-какие уроки из прошлого. Ему нужен был надёжный товарищ, покорный его воле, однако он бы не потерпел, чтобы тот забрал власть над ним самим.