Онлайн книга «Клинок трех царств»
|
Хельмо зажмурился на ходу. Какой дьявол его угораздил связаться с этой девкой! Они вышли к берегу Клова. Хельмо огляделся – никого нет, довольно тихо, крики доносятся издалека, заглушенные деревьями. Нужно спешить, пока сюда не ворвалась буйная ватага с венками и песнями. Другого случая Явислава ему не даст. — Нам надобно говорить… – бормотал он, с трудом находя слова. – Пойдем, чтобы никто не понял… Продолжая тянуть Явиславу за руку, он подвел ее к самой воде. — Да куда ты! – Ощущая холод воды под ногами, она уперлась. – Вон бревно, сядем да поговорим. Если кто-то увидит… — Увидит… Зная, что надо сейчас же что-то сделать, но не находя слов, Хельмо резко схватил ее в объятия и впился в губы жадным поцелуем, настойчиво и даже грубо – желая скорее заткнуть ей рот, чем обольстить. Явислава глухо пискнула, но вырваться из сильных рук не могла. Не прерывая поцелуя, Хельмо обхватил ее за плечи, потом под колени и шагнул в речку. Поднятая на руки, Явислава не заметила, что он несет ее не куда-нибудь за кусты, а в воду. Хельмо сам не видел, куда идет, покачнулся, чуть не выронил свою ношу, но отстранился от нее; тут оба открыли глаза. Обнаружив себя висящей над текучей водой, Явислава от неожиданности и испуга закричала, а у Хельмо не хватало рук, чтобы зажать ей рот. Осталось бросить ее в воду и прижать ко дну; она захлебнется в считаные мгновения, и даже если тело потом найдут… — Эй! – раздался вдруг с берега громкий, резкий окрик, в котором смешались изумление и негодование. – Амикус меус, ты что это затеял, ётунов ты брод! С ума рехнулся, дикошарый? А ну пусти девку! Хельмо обернулся; на песке, в двух шагах от зарослей, стоял Торлейв. От неожиданности Хельмо ослабил хватку, Явислава выскользнула из его рук в воду. Ей здесь было по пояс; покачнувшись, она снова уцепилась за Хельмо, непрерывно крича; утвердилась на ногах, оттолкнулась от него и побрела к берегу, размахивая руками, поскальзываясь на гниющей осоке на дне и стараясь сохранить равновесие. Сам не зная, что сказать, Хельмо открыл рот; глянул на Явиславу – та отошла от него уже шага на три. Краем глаза он заметил в кустах позади Торлейва какое-то резкое шевеление; дернулись ветки и задрожали, тонкое деревце затряслось. Если там и возник некий шум, то его заглушили крики Явиславы. Девушка тем временем выбралась на берег и устремилась к Торлейву. Вцепилась в его руку и закричала: — Я не хотела, он меня сюда привел! — Он тебе что-то сделал? – Торлейв взглянул на нее, потом, строго, на Хельмо. — Нет, он меня в воду потащил, дурак! А я ему говорю – тот венок был не мой! — Пойдем! – Торлейв взял ее за руку и потянул за собой. – К твоим отведу. Он не очень понял, что здесь произошло, и думал, что Хельмо, известный слабостью к прекрасным девам, несколько заигрался среди общего буйства. Явислава бежала впереди, Торлейв шел за ней. Они вышли на поляну, к ярко пылающему высокому костру и людям. Под березами сидели и стояли несколько парней, кто-то хохотал, кто-то прижимал лист подорожника к свежим ссадинам. Вот пострадавший опустил руку, и Торлейв узнал Унегостя – взъерошенного, с разорванным воротом рубахи, но гордого собой. — Ты погляди на них! – кричал он кому-то. – Сам только и может вена дать, что семерых собак, а все туда же! К жабе пусть сватается! |