Онлайн книга «Клинок трех царств»
|
На другой вопрос отец Ставракий ответил точно: между приездом немцев и появлением жаб прошло два воскресенья. В первое был день святых Григория и Анастасия, патриархов Антиохийский, во второе – апостола Марка. После первого он сводил немцев к себе в дом, а после второго Псалтирь уже могла быть обрезана. Во второй раз на службе не видели отца Гримальда, но его вообразить лезущим через тын тоже было затруднительно: слабый здоровьем грузный мужчина пятидесяти лет в долгополой одежде – не то, что крепкий и ловкий двадцатилетний парень. — Хочешь, скажу Прияне, она погадает? – предложил Святослав, назавтра приехав к матери. По воскресеньям он ее не посещал: в этот день у княгини на дворе кормили бедняков, и Святослав не жаждал пробираться через «вшивую рать», что хлебала щи, рассевшись на земле. — У Прияны есть молот Тора, ее бабки-колдуньи наследство. Из бронзы литой молот, по виду старый очень, и в нем ручка вставлена деревянная, короткая. Нужно особым шипом, тоже бронзовым, тыкать в голову молота и говорить: «Втыкаю в глаз Вигфёдра, втыкаю в глаз Вальфёдра, втыкаю в глаз Асатора!» Тогда у татя глаз заболит, а если сделать так трижды, то может и вовсе окриветь. Прияна говорит, Рагнора немало татей так сыскала. — На жабью бабку у нас найдется своя бабка, той бабки побабистее! – шепнул Торлейв Бране, и та опять фыркнула от смеха, зажимая себе рот: — Пожабистее! — Феотоке Парфене! – Эльга покачала головой. – Искать вора, укравшего кусок Давидова псалма, при помощи Тора! — Если воры те, на кого мы думаем, на них молот может не подействовать, – заметил Мистина. – Они же христиане… — На кого думаешь-то? – Святослав подался к нему. – Не на Жельку же, дуру старую! Предславова чадь? — Мы думаем на немцев, – прямо ответил Мистина. – И тебе уже пора об этом узнать. Статочно, не добрые у нас гости. — На немцев? – изумился Святослав. – Добро б на жидинов, это я поверил бы. Этим-то что в вашей Салотири надобно? — Пока не знаю. Хочу разобраться, чего Оттону понадобилось у нас, потому и даю им еще порезвиться. Святослав немного подумал, потом покачал головой: — Да нет, не может того быть! Они на лов со мной ездили. Такое любопытное рассказали: у Оттона есть Копье Судьбы, его боги послали в незапамятные времена! Железный камень с неба упал, из него древние цари копье сковали, и у кого оно, у того победа! Как вот, знаешь, у Олега Вещего был меч, Друг Воронов, вот точно так же. Рассказывали про сотника Лонгина, он тем копьем Христу под ребра сунул, и оно от Христовой крови еще больше силы взяло. А владеет им теперь Оттон, потому ему и венды покорились все, и угры даже. С цесарем бодался и перебодал – сам ныне цесарь, не хуже твоего Романа! Вот он чем орудует – а тут какие-то дохлые жабы с щепкой! Не к лицу Оттону такое. Немцы вчера ко мне приходили, еще рассказали всякого… После того лова Святослав стал дружелюбнее к Оттоновым послам и назавтра опять пригласил к ужину, желая послушать еще что-нибудь. На вопрос, что дальше стало с сотником Лонгином, взялся отвечать отец Гримальд, но, хотя в тот вечер аббат был бодр и рассказывал хорошо, повествование гридям не понравилось. Они-то ждали, что Лонгин своим Копьем Судьбы будет одолевать чудовищ и полчища разных врагов, завоюет себе владения и женится на княжеской дочери, а он что? Сидел на какой-то горе, учил вере, а когда его пришли убивать, обрадовался, раззява, оделся в смертную сряду и сам шею подставил! Потом голова его десять лет в мусорной куче валялась, пока ее не нашла какая-то вдова слепая. Куда после смерти Лонгина делось Копье Судьбы, немцы не знали. Зато само копье они видели и могли описать. Даже нарисовали на восковых дощечках – совсем не такое, как привычно русам. Да, государь Оттон берет его с собой на войну. Нет, не мечет во вражеский строй, посвящая Оди… то есть Христу, но в ночь перед сражением копье кладут на алтарь и служат мессу о даровании победы. Вот это было гридям понятно: имей Святослав такое копье, тоже так делал бы. |