Книга От выстрела до выстрела, страница 73 – Юлия Чеснокова

— Наш дядюшка, Пётр Александрович, служит на Кавказе. Я пытался через него узнать какие-то подробности, но никто ничего не знает! Второй дуэлянт будто растворился. Рана у Шаховского есть, а стрелявшего — нет.

— Что ты от меня хочешь?

— Я помню, как ты искал его, как грезил мщением. Не говори, что это был не ты! — прошептал Дмитрий.

— Я не могу признаться в том, чего не делал, — выжал из себя Петя, но Нейдгард был прав, врать он не любил так сильно, что и не умел этого. Допрашивающий оттащил его в угол зала потихоньку и ещё понизил голос:

— Я никому не скажу, Петя, я прекрасно понимаю, какие ждут неприятности за подобную выходку! Ты не оповестил инспектора[2], где был летом, ты стрелялся — тебя выгонят из университета. Но как, ради бога, ты заставил молчать обо всём Шаховского?

Заключая «сделку» с князем, Столыпин переживал за свою учёбу и боялся, как бы не вляпаться в неприятности по возвращении. Но потом вылез наружу вопрос с разрешением на женитьбу, и с тех пор, как Пётр решил для себя, что брак с Ольгой важней ему, чем университет, не так страшно стало оказаться выгнанным.

— Шаховской сам предложил, — пробормотал под нос Петя, — не знаю, совесть в нём проснулась или стыд, что проиграл неопытному стрелку…

— Он в тебя не попал⁈

— Едва зацепило.

— Господи, ты ведь мог погибнуть! — Дмитрий смотрел на него восхищённо. Обнял за плечи, а потом, отпустив, протянул ладонь. — Дай пожать твою храбрую, не дрогнувшую руку! Как я рад, что именно ты станешь моим родственником и женишься на Оле! — Они обменялись рукопожатием. Дмитрий сходил за двумя бокалами шампанского и дал один Пете. — А Оле? Оле ты рассказал об этом?

— Нет.

— Почему?

— Я никому об этом не рассказывал, кроме отца и брата, и тебя прошу хранить тайну.

— Безусловно, во мне можешь не сомневаться, но… на твоём месте Оле бы я поведал.

— К чему напоминать ей о пережитой трагедии, возвращать к драматичным дням годовалой давности и волновать нервы? Не хочу быть причиной никакой её печали, — сделав пару глотков, Петя отставил бокал, — а теперь, с твоего позволения, я вернусь к своей невесте.

Дмитрий отметил, с каким довольством и значимостью Столыпин произнёс последние слова и, успокоенный тем, что разобрался в мучавшем его секрете, не стал задерживать того.

Оля стояла с матерью и сестрой. Те, видимо, подготовляли её к выбору даты венчания, поскольку он подошёл на словах: «Ну да это по весне будет понятнее…».

— Позволите мне забрать ненадолго Олю?

— Петя, кто же тебе запретит? — хохотнула Мария Александровна. — Ты теперь в праве.

— Но не надо забывать спрашивать меня, — напомнила о себе помолвленная.

— Простите, Ольга Борисовна, — поклонился Пётр, не растерявшись, — могу ли я занять немного вашего времени?

— Но только немного, — остро улыбнулась та, помешкав, прежде чем снова подать ему руку.

Они отошли в сторону от посторонних ушей.

— О чём будем говорить? — Нейдгард не давала поймать свой взгляд, бегая им по гостям. — Опять расписывать будущую семейную жизнь?

— До неё у нас дни и недели. Я хотел бы как-нибудь пригласить тебя куда-нибудь, в театр или на прогулку, пока погода позволяет. Что ты предпочитаешь?

— На прогулку. Завтра.

— Завтра я учусь… — Ольга резко перевела на него глаза, блестящие не то азартно, не то свирепо, но явно о чём-то кричащие. — Что?