Книга От выстрела до выстрела, страница 41 – Юлия Чеснокова

— Весь в мать! Её порода! Лишь бы довести меня! Самодур! Как есть — самодур и дурак!

Угрожающе надвигаясь на сыновей, Аркадий Дмитриевич продолжал махать кулаками, но, когда оказался совсем близко к ним, вдруг опустил руки и, сорвавшимся голосом, одномоментно севшим и ослабшим, произнёс:

— Дурак ты, сын! Какой же дурак! — и отеческие объятья обхватили Петю, переросшего родителя, а потому чуть присевшего, чтоб отцу было удобнее. На глаза навернулись слёзы. Стыдно было за причинённое волнение, ведь отец был немолод, но разве могло что-то остановить Петра? Нет, не могло. Аркадий Дмитриевич сам учил, что если уверен в правильности задуманного — не отступай.

Когда эмоции улеглись, все трое заметили до сих пор стоявшую в углу Марфу, не решавшуюся уйти и силящуюся понять, продолжится ли скандал или примирение окончательное?

— Чего стоишь? — одёрнув мундир, придал себе важного вида генерал. — Иди ставь самовар! Быстрее! Не видишь — Петя приехал!

— Ой, бегу батюшка, бегу! — выдохнула она, обрадовавшись стихшей буре, и опять поспешила на кухню.

— И ужин неси! — крикнул вслед Аркадий Дмитриевич. Вернул внимание к сыновьям: — Садитесь, в ногах правды нет.

— Да мне бы пыль стряхнуть с дороги, — Петя поставил несессер на стул. Обвёл комнату взглядом. — А где Маша?

— Замуж вышла! — не без ехидства заметил генерал.

— Как⁈ Когда?

— А вот домой вовремя надо приезжать! — не удержался Аркадий Дмитриевич. Петя покраснел до ушей и, довольный реакцией, отец смягчился: — Сюрприз хотели сделать, чтобы вы с Сашей приехали, а у нас тут венчание! Но у кого-то свои планы, мы в них не входим…

— Отец, прости, я же не знал! За кого она вышла?

— За Офросимова, соседа нашего — помнишь?

— Да-да, отставной штабс-ротмистр, кажется?

— Он захаживал все зимние праздники… — добавил Саша и вспомнил: — Ах, ты же не приезжал зимой…

— Так и дорогу забыть было недолго, — прищурился генерал.

— Петя, — сменил тему младший брат, — ты лучше расскажи… как… как ты? Был на Кавказе?

— Да, был, — неудобно было рассказывать всё при отце. Какой бы удачей ни закончилась дуэль, а перед ним сильно виноват за тревоги. Но и скрывать, врать отцу никогда бы себе не позволил.

— И? Не нашёл Шаховского?

— Отчего же? Нашёл, — присев на стул, Пётр тихо заключил: — Стрелялись.

— Попал⁈ — полезли из орбит глаза Саши. Взбудораженный, он ждал подробностей: — Тебя не ранило⁈

— Царапина. А я… да, попал.

— Убил? — нагоняя грозность на лицо, с подлой надеждой спросил Аркадий Дмитриевич, усевшись рядом.

— Нет. Князь жив. Ранен. Доктор что там был, сказал недели две постельного режима, а дальше видно будет.

— Боже, выходит, ты победил Шаховского! — воскликнул Саша. Петя на него серьёзно посмотрел:

— Только мы с ним договорились, что об этой дуэли никогда упоминать не будем.

— Почему?

— Меня из университета могут отчислить, — взгляд робко перешёл на Аркадия Дмитриевича, — отец, если всё-таки станет известно о том, что было… у тебя есть знакомые, замолвить словечко?..

— А когда ты ехал стреляться, тебе в голову не приходило, что за всяким поступком идут последствия? — на укор Петя ниже повесил голову, но генерал смилостивился: — Найдём. Если надобно будет — найдём.

— Вот, пожалуйте! — раскрылась опять дверь, и вошли Марфа с девушкой-помощницей, неся супницу, тарелки, хлеб. — Грибная селяночка! И сметанка к ней, и эти… ягоды крымские, невкусные.