Книга От выстрела до выстрела, страница 37 – Юлия Чеснокова

— Меня?

— Да, как ни странно.

Столыпин испытал неясное смущение. В его неопытном представлении, он всегда гадал, как смотреть в глаза женщине после близости с нею? Что-то похожее по интимности возникало и между двумя людьми, едва не отнявшими жизнь друг у друга. Какая-то сверхъестественная тайна, не способная раскрыться для тех, кто не участвовал.

Осторожно войдя в палату для больных, Пётр увидел три занятых койки. На одной из них лежал князь.

— Подойди, будь любезен, — подозвал он студента надменным, но чуть более снисходительным, чем раньше, голосом. Когда Столыпин приблизился, Шаховской изучающе оглядел его. — Ты ведь не военный.

— Нет.

— Откуда стрелять научился?

— Тренировался.

— Ради меня? — без ответа поняв, что это так, князь хохотнул, поморщился и прошипел. — Надо же! Какая честь.

— Вы слывёте метким стрелком, глупо было не готовиться.

— Согласен. Глупо… — Шаховской задумался о чём-то, но быстро заговорил опять: — Как и стреляться этим утром с трясущимися от похмелья руками.

— Я предполагал и предлагал вам…

— Умереть так хотелось? Думаешь, я бы иначе промазал? Сейчас бы не я тут лежал, а тебя бы отпевать несли.

— Почему же вы решили… пожалеть меня?

На этот раз пауза была дольше. Иван Николаевич выглядел устало и несколько печально.

— У меня чахотка. Я проживу ещё сколько-нибудь, но не слишком много. Для чего же мне, имеющему в запасе немного лет, отнимать много у другого?

— Никто не знает, сколько ему предначертано, — заметил Пётр.

— Но предсказать порой не трудно. Как и то, что тебя отчислят из университета, если узнают, что ты тут устроил.

Столыпин сконфузился. Голова невольно утопла в плечах. Возможно, через связи отца договориться бы получилось, но, тем не менее, скандал, выяснения… Да, угроза отчисления не шуточная.

— Вот что, — вздохнул князь, — меня уже из-за брата твоего сослали сюда. Мне терять нечего. А тебе окажу милость за наглость и храбрость. Когда командир наш, Яков Дмитриевич вернётся, увидит моё состояние и всё поймёт, мы ему не скажем, с кем я стрелялся. Только уж и ты сам языком не болтай, понял? Дуэли не было, вот и всё.

Пётр кивнул согласно. Ему это было выгодно, впрочем, как и князю Шаховскому. Всё-таки офицеры о чести и репутации заботятся до гробовой доски, и дать распространиться новости, что его подстрелил какой-то юнец-агроном — это осрамиться навечно.

— Значит, уговор, — Шаховской протянул было руку, но остановил движение, вовремя поняв, что убийце брата Столыпин жать её не будет. — А теперь иди, и покинь Кисловодск побыстрее!

Выйдя во внутренний двор крепости, Пётр огляделся. Неужели всё закончилось? Неужели он сделал это? Неужели вчерашнее вторжение сюда и решающее утро не были сном? Вдохнув поглубже, Столыпин заметил, что воздух сделался слаще. И задышалось свободнее.

Забрав свой путевой несессер, с которым путешествовал, Пётр попрощался с драгунами, поблагодарил за ночлег и казарменный завтрак. Ступил на вчерашнюю дорогу. Впереди покачивал макушками стройный ряд пирамидальных тополей. Аллеи из них высадили по всему городу, преображая его облик. Жителей было немного — тысячи полторы. Боковые улочки, уходящие к горным ручьям, населялись горцами с семьями, их побелённые каменные сакли с камышовыми крышами уютно гнездились вдалеке за двухэтажными особняками зажиточных русских купцов и дворян. Наслаждаясь чудесной погодой, гуляли дамы под руку с кавалерами. «Весело жить в такой земле! Какое-то отрадное чувство разлито во всех моих жилах. Воздух чист и свеж, как поцелуй ребенка; солнце ярко, небо сине — чего бы, кажется, больше? — зачем тут страсти, желания, сожаления?» — вспомнились Столыпину строки Лермонтова, написанные, правда, о Пятигорске, но кавказский дух витал тут всюду единый. Может и к лучшему, что Шаховского он застал именно тут, а не в Пятигорске, более людном и оживлённом, там бы наверняка наделалось шума и избежать огласки не удалось.