Книга От выстрела до выстрела, страница 10 – Юлия Чеснокова

За студентами стали наблюдать, усилился инспекторский контроль, и разъезжать куда-то с револьвером сделалось на время невозможным. Пётр невзлюбил вдвойне все эти «кружки» с их демагогией, болтологией и псевдодеятельностью. Из-за них всё его будущее поставлено под удар! Как и все юноши двадцати лет, Петя не представлял для себя других возможностей и сильно драматизировал при ощущении неудачи.

Тем временем Нева стала замерзать и выпал снег. Нужно было искать другое место для своих экзерциций. Свободное время Столыпин употребил на поиски. Брал экипаж, уезжал на окраину города, присматривался, где не ходили люди, откуда не разносились далеко звуки. Когда подходящая точка была присмотрена, он подошёл к большому вязу и стал отколупывать пальцами кусочек коры, обозначая мишень. Проделав это, отошёл на двадцать шагов. Посмотрел. Другой свет, другая обстановка, всё другое сбивало с толку. Здесь как будто бы заново надо будет пристреливаться, начинать с начала… Нет, тут он точно не попадёт! А как же он собирался на дуэли себя вести? Пригласить Шаховского на тот самый остров? Такой умысел имелся. И всё же, там будут люди, секунданты, тоже повод разнервничаться.

Пётр велел себе успокоиться и, пренебрегая нюансами и кажущимися препятствиями, продолжать подготовку. Взять себя в руки, настроиться и сделать всё, как нужно. А пока лучше отдохнуть и запастись терпением.

Вернувшись на квартиру, он нашёл Сашу в компании друга — Евгения Петухова, с которым младший Столыпин учился на одном факультете. У закипевшего самовара с баранками, заботливо принесённого Аграфеной, они горячо обсуждали литературу.

— А, Петя, вернулся! — брат поднялся со стула и подвинул к столу третий. — Не замёрз? Присаживайся, кипел недавно.

— Благодарю, — он поздоровался с Петуховым и присел.

— А мы тут о Научно — литературном обществе Ореста Фёдоровича[1] толкуем. Слышал о нём, наверное?

— Слышал.

— Мы вот думаем вступить.

— И… чем же в этом сообществе вы будете заниматься?

— Говорить о литературных вопросах, конечно же! Да, Женя?

— Хотелось бы, — подтвердил тот, — Орест Фёдорович — добрая душа, другие преподаватели не хотят особо связываться со студенческими организациями, а он согласился председательствовать, беседовать с нами, полемизировать.

— Да, Орест Фёдорович — невероятный человек! Кто-то сказал, что в юности у него умерла возлюбленная, и он сохранил ей верность, остался холостым и, по слухам, не знавал никогда женщин!

— Может, это студенческая байка? — предположил Петухов.

— Не думаю, он такой аскет и бессребреник, что с него станется!

— Я не вижу ничего сверхъестественного в том, чтобы хранить память о возлюбленной всю жизнь, — сказал Пётр, — разве обязательно любви умирать, если умер человек?

— Ты читал Достоевского, Петя? — спросил его Евгений.

— Так, кое-что.

— Он только учебники и газеты читает, — улыбнулся младший брат.

— Достоевского обязательно нужно! Невероятной силы писательский талант! — вдохновенно провозгласил Евгений. — Какие темы поднимает и как их метко, точно подаёт!

— Ты занимаешься изучением его творчества? — поинтересовался Пётр.

— Нет, вообще я хочу исследовать проповеди и проповедничество, начиная с самых древних. Но ведь Достоевского современным проповедником вполне можно считать.