Книга Суженый мой, ряженый, страница 73 – Вера Мосова

— А ведь я была уверена, что это ты его туда отправила, – сказала Асе Евдокия Ермиловна. – Он вернулся от тебя злой, собрался и уехал к старателям.

— Вы решили, что я такая корыстная? – откровенно спросила девица, чем ещё больше удивила женщину.

— Ошибалась я, Ася. Ты уж прости меня, – искренне ответила та. – Я ведь тебя совсем не знала прежде.

А когда Ася по её просьбе поведала, как нашла в лесу Устина, как умерла его бабушка, как он там жил, как потом приходил к ним с гостинцами из леса, Евдокия Ермиловна и вовсе прониклась к ней самыми тёплыми чувствами. Эта девица стала добрым ангелом для её сыновей, а она смела нехорошо думать о ней. Да на неё только глянешь, так сразу видишь, какая она скромная и сердечная.

— Никакой я не ангел, – честно призналась Ася. – Это из-за меня братья повздорили, из-за меня Данило злой вернулся.

И она рассказала историю бабкиного благословения.

— Что же нам теперь делать? – спросила Устинова мать, глядя Асе в глаза.

— Не знаю, – виновато проговорила девица. – У меня вся надежда на Марфу. Попросите её почаще приходить сюда, может, она понравится Устину.

— А я хотела сына увезти, вроде, ему уже лучше. Но ты права, поговорю-ка я с Демьяном, пусть он девку сюда присылает, а я съезжу домой. Дочери-то не знают, что я тут, потеряли меня, поди.

Так она и сделала. Встретилась с Демьяном и попросила у него помощи. Напоследок ещё побеседовала с Тюшей и Иваном, очень благодарила их за всё и сказала, что лучшей невестки, чем Ася, она себе и не представляет. Пообещав вернуться дня через два-три, Евдокия Ермиловна уехала. Теперь каждое утро к Устину приходила Марфа и весь день неотлучно проводила с ним. Она вела с больным неспешные беседы, поила его отварами, накладывала компрессы на лицо. О чём уж они говорили, Асе неведомо, ведь, когда она заходила в горницу с горячим обедом, те обычно замолкали. Иногда больного навещали Степан и Тимоха, справлялись о самочувствии и убегали по своим делам. В одно из таких посещений, когда в горнице собралось всё молодое поколение семьи Беловых, Устин, смущаясь и краснея, вдруг сказал:

— Я никогда не забуду, что вы для меня сделали. Вы все мне теперь как братья и сестры. Ближе деда и бабки никого у меня прежде не было. А теперь…

Он остановился. Ася, привыкшая к немногословию Устина, понимала, как нелегко даётся парню такое красноречие.

— Много дум передумал я, лёжа тут, – продолжал он. – Я благодарен Господу за посланное мне суровое испытание, хоть оно и было таким страшным. Через него познал я меру злобы человеческой и получил урок любви к ближнему. И пусть мы с вами по-разному чтим Бога нашего, вы для меня теперь такие же родные люди, как моя семья. Спаси вас Бог!

Все молчали, слегка поражённые этими словами и тем, как Устин их произнёс. Вроде, и слова были простые, но такие проникновенные, что Ася ощутила, как мягкое облако чего-то доброго и светлого накрывает всех сразу и обволакивает своим теплом. Первой тишину нарушила Нюта:

— Отлично, братец! Теперь я так и стану тебя называть!

И все улыбнулись. Степан выступил вперёд:

— Устин, мы ведь пришли позвать тебя подышать свежим воздухом. Сколько можно в кровати валяться?! Одевайся, мы с Тимкой поможем тебе спуститься с крыльца. У нас там шишки кедровые на костре варятся. Уже, наверное, готовы.