Книга Суженый мой, ряженый, страница 51 – Вера Мосова

Ася молча шагает впереди, а Нюта, улыбаясь, идёт за ней.

— А он баской, если поближе разглядеть! – говорит Нюта. – Только неразговорчивый.

— Похоже, с тобой он хорошо разговорился! – буркнула Ася. – Видела я, как вы болтали!

— Нет, мы не болтали! Просто я спросила, где он лыко дерёт, хорошо ли его вымачивает, правильно ли лапти плетёт, а то вдруг они завтра же развалятся!

— И чего он ответил? – остановилась Ася.

— Ответил, что далеко дерёт, отсюда не видать, и что вымачивает ровно столько, сколько надо, и плетёт, как положено, никто ещё не жаловался! – улыбнулась Нюта.

Тут и Ася улыбнулась, она сразу представила, каким тоном Устин говорит всё это, увидела его сдвинутые брови и суровый взгляд. И чего она злится? Нет ей до Устина никакого дела. Вот если бы Нюта с Данилом так щебетала, тогда бы она точно рассердилась на сестрицу.

— И зачем мне эти лапти? – ворчал Степан, примеряя обновку. Он давно мечтал о сапогах, таких же, как у тятеньки, чтоб щеголять перед девками на заводских гуляньях, а ему опять купили лапти.

— Сгодятся! – ответила Тюша. – Я пока их уберу, старые донашивай, а эти к следующему лету будут.

— Это я тебе лапти выбирала! – похвалилась перед братом Нюта. – С кержаком Асиным торговалась! Суровый такой! Мы нарочно следом за ним на рынок пошли, чтоб выручку ему устроить!

Степан внимательно посмотрел на Асю:

— Никак влюбилась ты в него, сестрица?

— Ещё чего! – дёрнула плечом Ася и ушла в огород.

Она села на скамейку и погрузилась в свои мысли. Представила, как Устин долго бредёт по дороге, как приходит в сумерках на своё подворье, моет руки в ручье, берёт ведро и идёт доить Зорьку. Потом он сидит за столом и пьёт молоко с хлебом, который принёс с рынка. А, доев, аккуратно сметает со стола хлебные крошки и отправляет их в рот. Она улыбнулась, увидев эту картину, и на душе отчего-то потеплело.

Маруся возвращалась от сестрицы, проведя у неё почти весь день. Она неспешно шагала по улице, довольная встречей с Нюрой. Давно они не виделись, им было о чём поговорить. Нюра рассказывала, как идёт подготовка к Вариной свадьбе, назначенной на следующий год, показывала приданое, которое они загодя начали готовить. А ещё поведала, что молодые после венчания станут жить в доме жениха. А почему бы и нет? Там такой богатый особняк, всем места хватит. Да и родители Арсения с детства Варю знают и хорошо к ней относятся. Натали всегда говорила, что непременно хочет видеть её своей невесткой. Сёстры поохали по поводу того, как быстро летит время. Маруся вдруг вспомнила, как примчалась к сестрице из Нижнеисетского завода, когда та рожала своих первенцев Вареньку и Ванечку, как Павел Иванович нервно ходил по гостиной, тревожась за жизнь жены, первая-то его супружница в родах померла. До чего же он тогда обрадовался, узнав, что Нюра родила ему сразу и сына, и дочь. И вот, поди ж ты, Варя уже обручена! А Ванечка скоро будет поступать в университет. Ему придётся провести несколько лет на чужбине, зато получит хорошее образование, на чём очень настаивает Павел Иванович.

Маруся шла и жмурилась от бликов закатного солнца, которые, отражаясь от крыш домов, играли в листве деревьев. На душе было легко и как-то по-особому радостно. Сейчас Егор с Никитой вернутся с работы, и они все вместе усядутся ужинать. И будет всем тепло и уютно. Она даже представила эту картинку: уставшие, но улыбающиеся мужчины за столом. Муж и сын.