Книга Суженый мой, ряженый, страница 137 – Вера Мосова

— Быстро вы отгостились! – крикнул он им.

— А мы ещё придём! – улыбнулась в ответ Нюта.

Смиренно так проговорила, а у самой в глазах черти пляшут. Вот ведь девка, вот присуха! Николая аж в жар бросило. Немолод уже, а краснеет перед нею, как юнец неопытный. И что ему теперь делать со всем этим?

Ася в это время осматривалась по сторонам, её беспокоило, не идёт ли кто навстречу, а потому и не заметила взглядов, которые бросала Нюта на Николая. А та ещё дважды обернулась, прежде чем он скрылся во дворе.

Шагали молча, каждая думала о своём.

— Нет, я всё-таки уеду к Любаше, – проговорила Ася.

— Поезжай, а я останусь тут, – услышала она в ответ.

— Останешься, даже если меня не будет? – Ася с удивлением взглянула на Нюту.

— Останусь! – уверенно ответила та.

Ася в недоумении пожала плечами, но ничего не сказала.

Вечером сестрицы решили погадать на женихов. Позвали Ульку и устроились в старой малухе деда Степана. Стёпка заранее истопил там печку, чтоб девки не замёрзли. Первым делом все три девицы сходили к ларю за зерном, каждая принесла по горсти. А Стёпку с Сашкой в это время отправили поймать петуха. Высыпали девицы зерно на пол, каждая свою кучку, и сели на лавку, ожидаючи, чьё зерно петух станет первым клевать. Стёпка пустил на пол красавца, и тот, кося глазом на девиц и потряхивая гребешком, робко зашагал по избушке. Вдруг Сашка громко чихнул, глупая птица тут же взмахнула крыльями, подскочила и оказалась на столе.

— Петя-петя-петя! – стал зазывать его Стёпка, но петух в страхе начал метаться по избушке, громко крича и хлопая крыльями.

— Ну вот! – с обидой проговорила Нюта. – Теперь мы не узнаем, кто из нас первой замуж выйдет. Не надо было парней сюда пускать!

— Я же не нарочно! – оправдывался Сашок.

— А никто не выйдет в этом году, – заключила Ася, – не успел он зёрнышек поклевать!

— Так и год кончается! – добавила Улька, до Василя Щедрого уже рукой подать.

— Надо страшных вечеров дождаться, там и гадание интереснее пойдёт! – добавила Ася.

Стёпка тем временем изловил ву̀смерть перепуганного петуха и вышел с ним из малухи.

— Может, ещё чего-нибудь попробуем? Воск расплавить можно, – предложила Улька.

— Не хочу я больше ничего! – сердито молвила Нюта.

— А давайте страшные истории рассказывать! – предложил Сашок. – Сейчас самое время!

— Самое время будет, когда страшные вечера настанут, там до самого Крещенья нечисть всякая гуляет! – поправила его Улька.

— А, правда, что все лешие, черти и кикиморы из своих болот да лесов в ту пору к людям вылезают и ходят, страху нагоняют? – с горящими глазами спросил Сашка.

— Правда-правда! – рассмеялся вернувшийся Стёпка. – Слышишь, копытца по двору стучат?!

— А чего ты смеёшься?! – почему-то перешёл на шёпот Сашок. – Мне Вовка сказывал, что дед его встречался на охоте с лешим-то. Говорит, он с рогами и лохматый весь, сидит на пеньке, лапти плетёт и песни напевает. Долго он деда кругами по лесу-то водил. Никак тот тропку домой найти не мог, всё на эту поляну, где леший сидел, возвращался. Только дед-то не робкого десятка был, надоело ему эта канитель, он и говорит лешему: «Чего сидишь? Вот пристрелю сейчас!» Тот захохотал и исчез. Тогда старик сразу дорогу домой нашёл.

— И русалки так же людей дурманят да по лесу водят, – зашептала Улька. – Сказывали мне, как один мужик ходил веники ломать да и заблудился. Видит – на дереве девка зелёная сидит. Глаза огромные, и волосы зелёные до самой земли свисают. Смотрит она на мужика и поёт: «Иди скорей за мной! Иди скорей за мной!» А сама и давай по деревьям прыгать! Да ещё смеётся. Мужик за ней шагает, битый час по лесу бродит да снова на то же место и возвращается. Разозлился он, схватил девку за волосы, она и исчезла, только гребень золотой в руке у мужика остался. Принёс он этот гребень домой да жене подарил. И стали ей с той поры каждую ночь русалки являться да приговаривать: «Отдай гребень! Отдай гребень!» Извелась она вся, да и кинула тот гребень в болото, когда по клюкву ходила. И русалки её с той поры не тревожили больше.