Книга Суженый мой, ряженый, страница 127 – Вера Мосова

— Да какие ж мы старые? – не унимался жених. – Я ещё ого-го! Ты не гляди, что я лыс да сухощав, сила моя мужицкая ещё при мне!

— А зачем мне пьющий-то мужик? – мягко проговорила Анфиса, словно не заметив прежнего его высказывания. – Ты ведь, чай, каждый день к бражке прикладываешься?

— Дык, это я от скуки, от одиночества. А коли будешь ты со мной, так я и пить не стану, – оправдывался Гаврилыч. – Мужику для порядку завсегда баба рядом нужна. А бабе для тепла да ласки мужик под боком надобен.

Анфиса уже и не знала, что сказать, как отвадить этого навязчивого жениха. Если откровенно выложить всё, что она о нём думает, тут без обиды не обойдётся. Он ведь и впрямь считает, что, сватаясь, делает ей большую честь. Словно прочитав её мысли, Гаврилыч продолжал:

— На меня и молодки ещё поглядывают, ты зря не соглашаешься, Фисушка. Я ведь мигом оженюсь, коли откажешь, а ты потом ещё жалеть станешь.

— Невелика потеря! – не выдержала Анфиса. Она долго сдерживала себя от резких слов, пока он её Фисушкой не назвал. Так её только Проша прежде звал. А этот кто такой, чтоб в жизнь её вторгаться?!

— Вот что я скажу тебе, Степан Гаврилыч, и это будет моё последнее слово, – начала она твёрдо. – Я тебя выслушала, теперь ты меня послушай. Замуж я не собираюсь. Нет на свете такого мужика, чтоб смог мне моего Прохора заменить. А коли тебе приспичило жениться, так ты к тем молодкам и сватайся, которые по тебе сохнут, а меня не трожь. Не надобно мне этого. И нечего людей смешить. Вот и весь мой сказ! Как говорится, вот тебе Бог, а вот и порог!

Конечно, гость разобиделся, засопел в бороду, губы надул.

— Была бы честь оказана, – процедил он сквозь зубы и поспешил откланяться.

Едва за ним закрылась дверь, Анфиса облегчённо вздохнула. Ишь, какой жених выискался! Только этого ей не хватало!

Не хотела она никому об этом сказывать, а внучки-то сами сообразили, что к чему. Уж больно толковые выросли. Беда с ними.

— Бабуль! – пропела с полатей Нюта. – А он и впрямь сватался?

— Да что о пустом-то говорить?! Какое же это сватовство? – ответила задумчиво Анфиса. – Вот когда Прохор сватался ко мне, это да, это было сватовство.

— Расскажи! – дружно воскликнули девицы и зашлёпали босыми ногами к бабушкиной кровати.

— Да вы и так всё знаете! Про дрова, которые он ночью колол, Проша всю жизнь поминал.

— А до дров что было? Вы ведь гуляли с ним? – не отступала Нюта.

Ну что с ними делать?! Анфиса поднялась с подушки, села, привалившись к стене, внучки тут же устроились по обе стороны от неё, готовые внимательно слушать. Свет луны мягко лился в избу и играл на их лицах.

— Многие парни на меня в ту пору заглядывались, – начала свой неспешный сказ Анфиса, – один другого краше. И Кирька этот, – тут бабушка усмехнулась и поправилась:

— Кирилл Гаврилыч. Он тоже глазками своими масляными постреливал. А мне уже тогда Прохор приглянулся. Но он не часто на молодёжных-то гуляньях появлялся. А коли и приходил, то стоял в сторонке, наблюдая за общим весельем. Сурьёзный он был, тем, видно, и приглянулся мне. Вот однажды, на Рождество дело-то было, славить мы ходили гурьбой, и в этой толчее ногу я подвернула ненароком, остановилась, ступить на неё не могу, а вся весёлая компания вперёд бежит, не заметили, что я отстала. А Проша тут как тут! Подхватил меня на руки да до самой избы и донёс. Поставил у ворот и спрашивает: