Книга Работный дом, страница 83 – Чжоу Мо

С наполовину распущенными волосами императрица поднялась, чтобы поприветствовать его.

— Ваше величество… Почему вы здесь?

Император, казалось, был сильно пьян. Он какое-то время пристально смотрел на нее, а затем крепко сжал ее руку:

— Сегодня день смерти Юнляня.

Императрица застыла в изумлении.

— Я сам дал ему имя Юнлянь, рассчитывая, что он станет моим наследником, – начал император немного заплетающимся языком. – И он не обманул моих ожиданий. Умный, усердный в учении, прилежный! Когда Юнляню было восемь лет, я взял его на охоту в Мулань. Он смог застрелить орла и сам принес его мне…

Он рассказывал разные случаи из жизни Юнляня, вспоминая мельчайшие подробности, словно словоохотливая старая нянька. По мере того как императрица слушала его рассказ, ее глаза наполнялись слезами. Она понимала, что император пьян, ведь, будучи трезвым, он не был таким сентиментальным.

— Ваше величество, – участливо произнесла императрица, усадив Хунли на ложе рядом с собой. – Когда Юнлянь умер, вы на пять дней отложили все государственные дела, чтобы предаться скорби. Это ли не пример самого любящего на свете отца?

— Ха-ха, – засмеялся Хунли. Но это был смех сквозь слезы. – Какой отец на этом свете не будет горевать по поводу преждевременной кончины своего малолетнего сына?

— Император может скорбеть только в трех случаях, – печально ответила его супруга. – По случаю смерти родителей, по причине серьезных природных катаклизмов, а также если страна терпит крах. Во всех остальных случаях, ваше величество, вы просто не имеете права этого делать.

Император, который уже готов был разрыдаться в голос, сдержал слезы и пробормотал:

— Так и есть. Я – сын Неба, не только один Юнлянь, но и весь народ – мои сыновья и дочери. Поэтому, как бы ни винили меня за бессердечие и безжалостность, я не могу плакать.

Императрица вздохнула и обняла супруга.

Во дворце Чанчунь воцарилась тишина. Вэй Инло находилась неподалеку и наблюдала за происходящим. У нее всегда было сильное предубеждение против императора. Она видела в нем множество недостатков, считая во всех отношениях недостойным императрицы. Лишь своим происхождением он превосходил ее.

Оказалось, что у него тоже есть свои раны и своя боль.

По сути, статус императора обязывал ко многому. Он даже не имел права плакать. Только в состоянии подпития мог проронить слезу. И то лишь в присутствии человека, который смог бы сохранить это в тайне.

Хунли уткнулся в плечо супруги и тихо сказал:

— Лекарь утверждает, что младенец в твоей утробе – непременно мальчик.

— Да, – кивнула она.

— Я знаю, это Юнлянь, он собирается вернуться к нам.

Императрица вздрогнула, но не стала возражать, чтобы не разрушить его мечты.

— Юнлянь был умен и красив! Ему не было равных, и он был моим любимым сыном. Мне очень горько, что его нет с нами. И с каждым днем эта скорбь все сильнее, – признался Хунли. – Но теперь он снова вернется к нам! И мне не нужно будет больше переживать о его смерти… Императрица, разве ты не рада, что он опять будет с нами?

Слезы безостановочно текли из ее глаз. Это была и ее мечта. Как часто она просыпалась ночью в слезах и щупала постель рядом с собой, мечтая коснуться нежного детского личика.

И чтобы утешить Хунли, который переживал не меньше, императрица опять кивнула.