Книга Работный дом, страница 63 – Чжоу Мо

Служанки новобрачной подали ему специальную палочку:

— Жених, скорее подойдите и снимите вуаль!

Он привык держать в руках тяжелое оружие и мечи, но, поднимая палочку для снятия вуали, не мог предположить, что она может оказаться такой тяжелой. Он чуть было не выронил ее из рук.

Но совладал с собой, аккуратно подцепил край вуали и медленно откинул, открывая застенчивое и очаровательное лицо невесты.

Эрцин всегда отличалась красотой и изяществом, но сегодня ее лицо в свадебном убранстве напоминало свежий персик, которого так хотелось коснуться губами.

Лишь один Фухэн при виде девушки побледнел еще больше.

Эрцин стояла, опустив голову, поэтому не заметила, как изменилось лицо жениха. А служанки новобрачной подумали, что он просто нервничает. Они закрепили брачную вуаль на потолочной балке специально заготовленным бамбуковым шестом:

— Желаем исполнения всех желаний и преуспевания во всех делах!

Согласно правилам церемонии, Фухэн должен был сесть рядом с невестой, но он продолжал стоять как вкопанный, пока одна из служанок не напомнила:

— Присаживайтесь!

Фухэн послушно сел рядом с Эрцин, на лице его по-прежнему не было никаких эмоций.

Служанки взяли полы их одежды и положили их внахлест на низком столике, где уже стояли тарелки с пирожками чадородия и лапшой долголетия, и поздравили их:

— Желаем вам обоим счастья, удачи и долголетия!

Им вторили другие:

— Да-да! И желаем пораньше родить наследника!

— Живите долго и счастливо до глубокой старости!

— Желаем родить побольше детишек! И жить в мире и согласии до глубоких седин!

Посреди праздничной суматохи одна из служанок поднесла новобрачным тарелку с пирожками чадородия. Сначала она подала один пирожок невесте, и та осторожно откусила кусочек. На белом тесте остался красный след губной помады. Служанка с улыбкой спросила:

— Свежий^[1]?

— Свежий, свежий, – смущенно ответила Эрцин.

Все засмеялись и захлопали в ладоши.

Служанка подошла к Фухэну и поднесла пирожок к его рту, но когда он доел до половины, то внезапно оттолкнул ее руку, поднялся и выбежал из комнаты.

Его тошнило.

Когда юноша, держась за стену, наконец смог распрямиться, то увидел, что все вышли во двор и с удивлением смотрели на него, недоумевая, что могло вызвать такие страдания.

— Уходите все, – выдавил он хриплым голосом, вытирая рот рукавом. Когда все разошлись, он вернулся в покои и медленно опустился на стул, глядя на жену, сидевшую на краешке кровати.

Между ними была бездонная пропасть.

Спустя долгое время Эрцин, поколебавшись, сделала попытку поговорить. Дрожащим голосом она спросила:

— Фухэн, ты… сожалеешь?

Юноша вздрогнул, он сразу вспомнил слова сестры: «Фухэн, я боюсь, что ты будешь сожалеть об этом всю свою жизнь».

Он сделал глубокий вдох и ответил, уговаривая самого себя:

— Нет, не сожалею.

Эрцин вздохнула с облегчением и тепло улыбнулась:

— Я тоже не сожалею. Даже зная, что ты любишь другую, я все равно хочу быть твоей женой! Фухэн, ради того, чтобы быть с тобой, я готова терпеть любые страдания.

Фухэн понял, что она имеет в виду, вздохнул и, взяв ее за руку, тихо сказал:

— Эрцин, с того самого момента, когда я согласился взять тебя в жены, я принял решение забыть ее.

— Правда? – радостно воскликнула молодая женщина, поднимая голову и с обожанием глядя на Фухэна. В глазах ее заблестели слезы.