Книга Кровавая заутреня, страница 89 – Нина Левина

— Не нужно, благодарю. У меня ещё осталось достаточно, — капрал продемонстрировал полупустой кошелёк с вензелем.

— Ничему-то вы, молодёжь, не учитесь, — проворчал граф, отбирая его у Алексея и вкладывая туда столбик из монет. — Держи! Дворецкому оставишь адрес, где тебя найти. Всё, ступай.

Алексей поклонился и вышел, а Александр Андреевич ещё долго смотрел ему вслед. Какое дело ему, величайшему сановнику, приближённому к императрице, до какого-то капрала? В общем-то, никакого. Граф давно уже не замечал людей скромных званий и низких должностей. Он и за людей-то их не считал. Но этот прибыл от старого, доброго приятеля… Александр Андреевич немного лукавил, когда говорил, что сведений о событиях в Варшаве мало. Кое-что всё-таки стало известно через вестовых. Например то, что со старым, добрым приятелем графу уже никогда не свидеться. Растерзанный мятежной толпой, он навсегда остался в Варшаве…

Крайне встревоженный, но обнадёженный полученными сведениями, Алексей назвал дворецкому адрес знакомого постоялого двора и устроился там в ожидании новостей и предписания. Несмотря на ужасные известия, первую ночь он проспал как убитый. Сказывалась усталость от дальней дороги и ночное ожидание графа в кресле. Зато следующей ночью сон отказывался приходить, все мысли вертелись вокруг судьбы Кати. За два дня слухи о польском восстании и разгроме русского гарнизона разнеслись по всему Санкт-Петербургу, обросли подробностями, выдуманными и реальными. Стоило Алексею закрыть глаза, как в сердце холодной скользкой змеёй вползал страх. Мерещились страшные картины с истерзанным трупом любимой, перед глазами стояло её милое личико, искажённое гримасой смерти. Неизвестность и ожидание становились невыносимыми. Под утро Алексей забылся тяжёлым сном, в котором увидел Кати. Она стояла посреди поляны и что-то кричала ему, протягивая руки. Капрал бросился к ней, но его ноги увязли в непролазной топи. Вместо поляны вокруг расстилалась тёмная, пузырящаяся трясина, и Кати стремительно погружалась в неё. Алексей хотел закричать, но из горла вырвалось лишь слабое шипение. Трясина дошла уже до подбородка Кати, в отчаянии она вскинула руку, и что-то блестящее сверкнуло в воздухе. Всего несколько секунд — и тёмная жижа полностью поглотила девушку. В этот же миг ноги Алексея высвободились из топи, он рванул к месту, где исчезла Кати, но споткнулся о труп с разрубленной головой. Он перешагнул через него и наступил на следующий. В ужасе капрал огляделся — повсюду валялись трупы, громоздились друг на друге, перекрывая путь. Он пополз через них, но вскоре понял, что потерял нужное место, кинулся в одну сторону, в другую, хотел взвыть от отчаяния, как вдруг заметил что-то блестящее в траве. Трупы и трясина сразу исчезли, Алексей наклонился и поднял с земли крестик. Тот самый крест, который он надел на шею Кати при прощании. Он прижал его к губам и проснулся в холодном поту.

Раннее утро заглядывало в комнату яркими лучами восходящего солнца. Алексей быстро собрался, на клочке бумаге написал записку с извинениями, что не может ждать предписаний и по велению сердца отправляется к месту своей службы. Вручил посыльному мелкую монету и записку и попросил доставить её во дворец графа Безбородко. Сам вскочил в седло и поскакал в сторону Польши.