Книга Кровавая заутреня, страница 64 – Нина Левина

— Мы что, так просто дадим русским уйти? — негромко спросил один из командиров.

— Нет, — так же тихо ответил Ян. — Никто не уйдёт, ручаюсь. Просто передайте приказ беречь патроны.

Призыв Килинского сдаваться был хорошо слышен в церкви. Большинство солдат оживилось, надеясь на сохранение жизни.

— Неужто выпустят нас? — с недоверием произнёс Сергей. — Зачем тогда стольких поубивали?

Капитан взглянул на него понимающе и прокричал в ответ мятежникам:

— Это вы немедленно сложите оружие и уходите, пока сюда не прибыло подкрепление! Потом будет поздно! Пощаду не вымолите! Все отправитесь на виселицу!

Снаружи громко расхохотался Килинский:

— Ждёте подкрепления? От ваших полков уже почти ничего не осталось! Вся Варшава в наших руках! Так что сдавайтесь и уцелеете!

Заявление о полном контроле над Варшавой вызвало бурю эмоций у солдат. Многие решили воспользоваться предложением о сдаче и горячо спорили с теми, кто отнёсся к заявлению Килинского с недоверием. В это же время приободрился и пожилой майор.

— Надо сдаваться, — заявил он. — Мы безоружны, сопротивление бессмысленно. Все следуйте за мной! — приказал он капитану и солдатам, направляясь в сторону выхода.

— Сдаваться? Взять и просто подставить себя под пули и сабли⁈ — воскликнул капитан. — Я не верю полякам!

— Ваше дело — исполнять приказы старшего по званию! — вскипел майор. — Вы что, — зашипел он, — хотите чтобы нас всех тут порешили? Подумайте о солдатах. Их жизни вас не волнуют? Или о священниках, — майор кивнул в сторону пугливо выглядывающих из-за Царских врат служителях. — И у меня семья между прочим…

— У меня тоже семья, и жизни солдат мне дороги, как и моя, — проговорил капитан. — Именно поэтому я не склонен доверять обещаниям выпустить нас.

— Капитан, мы останемся с вами, — заявил старший Авинов. — Сдаваться нельзя.

— Мы тоже не сдадимся! И мы! И мы! — послышалось из разных углов, но большинство солдат двинулось к выходу.

— За неподчинение старшему по званию мы с вами потом разберёмся, — процедил майор, возглавляя движение. — Мы сдаёмся! — крикнул он в сторону двери. — Если прозвучит хоть один выстрел — солдаты не тронутся с места и будут оказывать сопротивление!

— Даю слово — стрельбы не будет, если все пойдут через центральный вход. Те, кто попытается уйти через окна или боковой ход — будут застрелены! — прокричал довольный Килинский.

— Хорошо! Я иду первым!

Майор вышел наружу и огляделся — сотни вооружённых поляков, со стороны казарм доносятся звуки выстрелов и крики, на плацу лежат убитые военные.

— Сюда, — толкнул его в спину один из командиров мятежников, толпа расступилась, образуя открытый пятачок земли.

Видя, что с майором ничего не произошло, один за другим из церкви начали выходить солдаты и выстраиваться рядом с ним. Последними, опасливо озираясь, выбрались певчие и священники. В помещении осталось около пятидесяти человек вместе с капитаном. Они собрались возле него и слушали тихие команды:

— Братцы, надо взять под охрану окна и двери, центральный и боковой вход хорошо бы закрыть. Встаньте рядом с ними так, чтобы себя не обозначить. Стрелять им теперь не с руки, чтобы с нами разделаться — полезут внутрь. Тут-то вы и не зевайте — бейте что есть мочи, хватайте за ноги, за руки — раздобудьте оружие. Без боя не сдадимся.